Большой дом. Пожар

Вдруг Хамид видит, как блеснуло лезвие в руке третьего, оставшегося.

— Погоди-ка, проклятый.

Он прыгает. Хамид, поджидавший его, ловко увертывается, отскочив в сторону. А противник то ли слишком резко подается вперед в своем разбеге и встречает пустоту вместо препятствия, то ли просто спотыкается о мостовую, но оступается и с громким воплем падает на землю. Хамид наблюдает за ним.

Человек поднимается, он весь дрожит.

Бред Хамида продолжался.

Голый и безоружный, он идет во мрак ночи и встречает злых духов; они преследуют его, насмехаются над ним. Они двигаются, окруженные всеми обличьями зла, которое причинили человеку. Самое их название — призраки — означает в Алжире силу тьмы. Не мертвецы, а именно призраки. Они топчут человека, который свалился, сраженный сном или страданием, а может быть, и чем-нибудь другим.

Хамид говорит: «Мерзавцы! Мерзавцы!» И отдает им на растерзание свое униженное, обнаженное тело, принимая как честь их оскорбления.

Стоит сильный холод, пронзающий тело, точно ледяной свет.

Хамид слышит какой-то звук и кричит:

— Кто идет?

Вокруг него блестят миллионы маленьких огоньков, и все же они кажутся угасшими.

«А! Понимаю, — думает он. — Я нахожусь в луна-парке».

И тотчас же снизу чей-то голос произносит:

— Э-э!..

— Кто это? — спрашивает он.

Он смотрит во все глаза; огоньки исчезают, поглощенные ночной тьмой, и он ничего не видит.

— Кто это? — снова кричит он.

— Э-э! — отвечает голос.

— Э? — переспрашивает он. — Как, и это все?

— Э! — опять отвечает голос.

Хамид решает идти на голос и поднимается.

— Кто вы? — спрашивает он у голоса. — Вы обмываете мертвых?

Голос отвечает:

— Нет, я полицейский.

Голос звучит издалека. Души мертвых опять засветились, и все же попрежнему не видно ни зги.

— Вы, наверно, здесь дежурите?

Полицейский смеется.

— Нет, — говорит он, — я отдыхаю.

— Как? В луна-парке?

— Это тихое, спокойное место, — отвечает полицейский. — Да и лотерея меня интересует.

— Значит, вы пришли сюда поразмыслить о своих поступках?

— Имейте в виду, — говорит полицейский, — что это не мои мертвецы. Этих людей убили другие. А у меня покойников еще нет, пока у меня только живые. Вот о них я и думаю. Вы знаете, как легко сделать живого мертвым! Участь этих живых меня очень занимает.

— Среди всех этих мертвецов нет ни одного вашего? Удивительно! Как же так? Ни одного во всей этой толпе мертвецов?

Полицейский глумливо замечает:

— Шутка не плоха, а?

— Бьюсь об заклад, что здесь есть ваши покойники. И, может быть, больше, чем вы думаете.

Полицейский соглашается:

— По правде говоря, у всех нас, вероятно, есть здесь свои. Что касается меня…

— У вас их должно быть больше, чем у других… Скажите правду! Я подчеркиваю — у вас!

— Ах, в таком случае…

Полицейский замолкает. Повидимому, он жалеет, что проговорился.

— Не может этого быть, — возражает он.