Здесь все взрослые [litres][All Adults Here]

– Точно! – воскликнул Август. – Я видел! Сесилия, давай! Почему нет?

Берди взяла ножницы и уперла руки в бедра.

– Август, сбегаешь через дорогу за пиццей? А я пока начну. – Она вытащила из заднего кармана кошелек и передала ему.

– Не оставляй меня! – воскликнула Сесилия. – Ой, нет, я хочу пиццу! Оставь меня, но возвращайся скорей! – Август кивнул.

– Запри за собой дверь, ладно? – попросила Берди. – Ключи на столе.

Август подхватил ключи, вышел на улицу и захлопнул дверь. Мейн-стрит погрузилась во тьму, стояла глубокая осень, и для борьбы с вечерней прохладой требовался свитер. Август был лишь в футболке и даже думал вернуться, однако в пиццерии оказалось тепло. Он сел, немного подождал, забрал коробку с пиццей и на улице увидел, как из здания на углу выходят двое.

У родителей Августа имелась теория: кто-то это здание придерживает, ждет, когда в город придут большие деньги. Несколько лет назад большая аптечная сеть, «Райт эйд», купила старую бакалейную лавку на окраине города, и все будто с ума сошли, испугались, что Клэпхэм в мгновение ока превратится в бездушный торговый центр. Родители Августа даже подготовили петицию: «Магазины маленькие, зато свои». Отовариваться в «Райт эйд» они отказались наотрез. Об этом здании у развязки Рут и Джон говорили постоянно – если его купил кто-то из местных и просто ждет, когда появятся деньги на строительство, Рут об этом знала бы, она входит в городской комитет. А если его прикупил какой-то корпоративный гигант, ей бы тоже было известно. Рут и Джон считали, что самый подходящий вариант – хорошее кафе-мороженое либо большая закусочная, где продают сэндвичи.

Улица погрузилась во тьму, кое-где попадались фонари, высокие и изящные, и Август подумал о Париже, где он никогда не был. Фонари из кованого железа, с элегантным изгибом, даже забываешь, что они сделаны из чего-то жутко прочного. Прямо на углу в желтом круге фонарного света стоял дядя Сесилии, Эллиот, он пожал руку другому мужчине, и тот ушел. Эллиот посмотрел ему вслед, потом повернулся в сторону «Стрижем красиво» и вместе с Августом увидел в окне Сесилию и Берди. Сесилия смеялась, Берди тоже, и Август – Робин, в голове она всегда была Робин – начала думать, какую прическу когда-нибудь сделает себе. Что-то русалочье, как у ее мамы, длинные распущенные волосы, на которые иногда случайно садишься.

– Может, зайдете? – предложил Август. Эллиот вздрогнул от неожиданности. – Мы с Сесилией – друзья. Угостим пиццей, – и он показал на окно уголком коробки.

– Конечно, почему нет? – согласился Эллиот.

Он несколько раз провел рукой по волосам и перебежал через дорогу, взял у Августа пиццу, пока тот отпирал дверь.

Берди работала проворно и быстро. На полу собралась внушительная горка волос Сесилии.

– Дела идут, – сообщила Сесилия, указав лицом на пол.

– Опусти подбородок, – попросила Берди.

– Я нашел твоего дядю, Эллиота, – сказал Август.