Здесь все взрослые [litres][All Adults Here]

– Перестань, – отмахнулась от матери Портер, – что за ерунда! Что случилось, Сес?

Сесилия взяла ложку и воткнула в затвердевшую корку мороженого, соскребла шоколадную начинку.

– В моем классе по математике есть очень вредная девчонка. Мы с ней поссорились. Она считает, что стыдить и унижать человека нормально, а я не согласилась. – Она сунула ложку в рот и тщательно ее облизала.

– Кто эта девочка? – уточнила Астрид. – И что она сказала? Это кошмар, Сесилия! Полагаю, правда на твоей стороне, но бить! Людей бить нельзя, разве не знаешь? Твой отец придет в ужас. Ударить человека! Он за всю жизнь и таракана не убил. – Она повернулась к Рэчел. – Ники буддист.

– Буля, я никого не убила. Один раз врезала. – Сесилия снова поковырялась в мороженом, потом предложила ложку Портер, сидевшей рядом.

– И кто же эта корова? – спросила Портер. – Я готова ненавидеть ее вместе с тобой, хоть она еще ребенок.

– Готовься, – предупредила Рэчел. – Это вишенка на торте. – Она взглянула на Сесилию. – Я здесь как друг семьи, а не твоя учительница.

Сесилия закатила глаза.

– Ее зовут Сидни Фогельман. Не исключено, что я сломала ей нос. А может, и нет. Ведь сломать нос не так же просто, да?

Портер поперхнулась мороженым. Астрид выпучила на нее глаза.

– Фогельман? Дочка Джереми Фогельмана? – Она положила руки на стол. – О господи!

– Такой вполне симпатичный для отца, пахнет, как вымокшая собака? Он за ней приехал. Кстати, даже не представился. – Сесилия протянула руку за ложкой.

Портер пыталась унять кашель с помощью салфетки. Рэчел откинулась на стуле, положила руки на живот и расхохоталась.

– Ничего, все нормально, – проговорила Портер в полном замешательстве. – Я на минутку. Пописать надо. Сейчас вернусь. Только не бей Булю, ладно, Сесилия? Рэчел, под твою ответственность. – Портер хлопнула Сесилию по макушке и сделала гримасу матери.

Портер пошла не в свою старую спальню, занятую Сесилией, а в комнату, когда-то принадлежавшую Эллиоту. Комната какой была в школьные годы Эллиота, такой и осталась: все чистенько-аккуратненько, на задней стороне двери висит обветшалая мишень для игры в дартс, на стенах – несколько вымпелов бейсбольной команды «Нью-Йорк янкиз». Портер подумалось, что его любовь к бейсболу – вот корень ее проблем с братом. Больше всего на свете, даже больше денег, ему хотелось побеждать. А теперь он хочет победить себя, однако в этом матче он (со всей очевидностью) обречен на проигрыш.

На широкой кровати лежало, как всегда, мохеровое покрывало и четырнадцать подушек – для нормального человека многовато. Портер мягко плюхнулась на кровать, так аквалангист опускается в море. Достала из кармана телефон, прилегла на бок, подоткнула между колен две подушки.

Джереми ответил со второго сигнала.

– Привет, – сказала Портер. – Я уже в курсе.

– Насчет носа Сидни? Тебе повезло, что я врач! Иначе пришлось бы выставлять счет твоему смурному братцу.

– Подожди. – Портер чуть понизила голос. – Ты же не такой врач.

– Это что за наезд? – Джереми заурчал. – В порядке извинения?