Октябрь 1917. Кто был ничем, тот станет всем

Движение в сторону демократизации армии продолжалось. Одним из главных ее проповедников выступает шурин Керенского полковник Григорий Андрианович Якубович. «По его наущению приглашаются к нам представители Совета. Для их вразумления привлекаем английского военного агента Нокса, который читает им выдержки из английского дисциплинарного устава. Но на них это не действует; они, снисходительно улыбаясь, смотрят на этого отсталого представителя буржуазного строя. Когда к двум партиям, генеральской и полковничьей, прибавляется солдатская, Поливановская комиссия окончательно превращается в бездельную говорильню»[544].

Комиссия с подачи Гучкова решила взяться за высший командный состав, операция, получившая в армейской среде название «избиение младенцев». 19 марта Гучков направил Алексееву письмо, где доказывал наличие на высоких должностях в армии лиц, совершенно не подготовленных к командованию, но выдвинувшихся по принципу родства, протекции, «всяких личных и корыстных побуждений». 22 марта аналогичные письма военный министр отправил командующим фронтами, армиями и корпусами. Всем им было предложено дать характеристики подчиненным командирам[545].

Генерал Краснов писал, что «новые правители стремились омолодить армию, выбить из нее старый режим и контрреволюцию и посадить людей, сочувствующих революции, новым порядкам. Но свелось это к тому, что стройная, может быть, не всегда правильная и справедливая, но все-таки система назначений по кандидатскому списку, строго продуманному, после самого серьезного и тщательного рассмотрения аттестаций, составленных целым рядом начальников, сменилась чисто случайными назначениями и самым неприличным протекционизмом. Всюду вылезали вперед самые злокачественные ловчилы, которые тянули за собой других таких же, и грязь, муть поднимались со дна армии»[546].

После визита Гучкова в Ставку, писал генерал Петр Константинович Кондзеровский, началась «в полном смысле слова чехарда. Перемены были массовые, так что почти ни один начальник дивизии не оставался на своем посту; весь командный состав был переменен, все переезжали с одной должности на другую или были выброшены по «непригодности», и все это незадолго до готовившегося большого весеннего наступления»[547]. Это делалось не под давлением Совета. Это была реализация того, о чем Гучков неоднократно под аплодисменты заявлял в Думе и до начала войны, и после. Гучков подтвердит: