Хозяин Марасы

Ну а при чём тут бык? Я тебя не понимаю… Объясни, пожалуйста, попроще, – Фели посмотрела на него с жалобной надеждой.

Коррида. По своей сути она единственное действо, в котором ярче всего проявляются черты испанцев. Это… – он замолчал, подбирая слова, потому что говорить о том, что было когда-то для него настоящим священнодействием, обычными словами не мог, – это поэзия живого тела, трагическая и острая, как клинок. В ней нет развлечения и ленивого избавления от скуки. Победа над быком – неистовым и грозным, несокрушимым – это победа человека над смертью. А гибель матадора, случись таковая, свидетельствует о его величии, высшем напряжении его духа, вершине его гнева, горечи и печали83. Это отражение жизни, её горькая правда. Во мне тогда была сильна испанская кровь. Как я любил бросаться навстречу свирепым животным! На коне или пеший, я готов был столкнуться со смертью, одолеть её и побороть, показать! Что бой с быком, что с человеком, с оружием в руке или с помощью интриг и лжи – всё было едино! И даже сейчас, когда кровь отца согревает моё тело, старая память всё равно даёт о себе знать. Противостоять, бороться, побеждать! Но вышло так, что в корриде своей прежней жизни я был быком, а не матадором. Я не зло, я не смерть, я животное, жаждущее свободы. Наверное, именно поэтому я когда-то и назвал нашего Старика отцом. Потому что получил шанс вырваться за пределы арены, сойти с песка и пойти дальше. Пусть я и прекратил бежать за могильной тенью власти, но я ведь остался собой. И сумел перебороть свою смерть. Пусть не тела – сколько же раз я умирал за эти годы? А то, что осталось от моей души – оно живое. И я живой!

Пока автобус плавно катился по прожаренному солнцем асфальту, а пассажиры дремали, разморенные жарой, мужчина тихо-тихо шептал на ухо женщине, так, что никто не мог их услышать. Только она сквозь лёгкую и зыбкую пелену полудрёмы, слышала его голос и улыбалась. «Живой». Какое же это важное и дорогое слово!

А папа и Танила?

Что – «папа и Танила»?

Ну, они ведь вечно борются друг с другом, папа тащит её к нам, на остров, а она упирается на кромке прибоя и хочет сбежать в горы. Тётушка Танила кто – бык или человек? – Феличе нахмурилась и открыла глаза, разглядывая исцарапанную спинку переднего сиденья. Неприличные слова и прилепленная жвачка её не волновали. Она смотрела дальше, пытаясь разрешить внезапно возникший вопрос. – Вот кто она? И где тут смерть?