Хозяин Марасы

Дурные нравы у местных дураков, раз они отучили тебя от добрых гостей, – так сказал ей бродяга. А после снял пропылённый дублет, налил в деревянные стаканы вина и поставил остывшее мясо возле свечи. И дева засмеялась и села рядом. Они просидели до утра за столом, потом на кровати, на полу и даже на крыше маленького домика из камней. Потому что женщины изменчивы и зловредны, и непонятно – что им по нраву. А мужчины – терпеливы, грубы и любят охотиться, загоняя быструю дичь. Но эти были сумасшедшими и не знаю я, почему они сошлись. Долго пробыли они вдвоём, и не раз на дне ущелья оказывалось тело бродяги. Или рыжая женщина, задушенная, лежала у высокой скалы. Но они оба забыли про время и смерть, и нашли друг друга, поэтому в домике ночью горел свет и пардовые рыси в смущении уходили прочь. Иногда в горы приходили чужие люди. Они хотели узнать что-то, что было скрыто от них, и старуха, прядя свою пряжу, отвечала на их вопросы и раскрывала тайны. За еду, за вино и за деньги. Тех, кто хотел узнать слишком многое, она убивала, потому что знала – нет ничего опаснее знания в слабых руках и пустых головах. Но однажды дороги и море снова позвали бродягу, а ведьма не захотела идти вслед за ним и покидать горы. Косматая старуха кричала, женщина сердилась, молодая девчонка плакала, а бродяга хмурился ругался на восемнадцати языках и всё время слышал шорох утоптанной земли и шелест волн. Долго препирались они, и не одна лавина сошла вниз, и много интересного узнали они друг о друге. Наконец ведьма сказала ему:

Иди, а я буду где-то рядом. Я приду, когда стану тебе нужна и ты найдёшь меня, когда понадобишься мне. Твои желания запутаны, как дороги, а сердце гневливо, как море, и в нём много любви для тех, кого нет и не будет, пока ты их не создашь. Если бы ты был мудрее – ты повёл бы за собой людей. Но ты жаден и не хочешь никого терять, поэтому поведёшь мёртвых. Ты свет – но для тех, кого уже нет в живых. Иди, траур моего сердца. И я найду тебя., – и бродяга ушёл из гор, не оставив ей ничего кроме шрамов, и такие же шрамы унося на своём теле. И когда он плыл по морю, пытаясь забыть свою ведьму, случился шторм. Корабль пошёл ко дну, команда тоже, а бродягу вынесло на берег пустого острова, где среди голых камней пробивалась редкая и чахлая трава. Он не утонул, потому что такое не тонет, и долго бродяга любовался на бушующие волны и ещё дольше слушал гневный рёв глубины. Печаль и нежность сплетались, как полосы булатной стали, разум мутнел и вновь прояснялся, подобно стеклу в печи, а сердце останавливалось и вновь начинало стучать. Наконец он разгрыз свои вены и кровь его потекла в солёные воды, и смеясь, бродяга сказал: