Срочно меняется квартира
- Автор: Селенский Юрий Васильевич
- Год: 1980
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Срочно меняется квартира». Краткое содержание книги:
«…Зачем мне, одинокому, три комнаты? Так это не мне, а ему. Он собирался открыть личное бюро по обмену квартир. Он красиво говорил: «В первой комнате — зал ожидания. Приятная меблировка, мягкий свет и тихая музыка, которая заставляет думать о вечном и преходящем, передняя отделана мраморной крошкой…
Во второй комнате вас спрашивают: каков предел ваших желаний? В третьей — сбываются мечты. Ни вывесок, ни волокиты. Все знают, что это мое бюро! Личное, подчеркиваю, а не частное. Частная собственность запрещается в нашей стране законом».
Еще он частенько повторял: «Пигмеи! Дайте мне точку опоры, и я раскручу земной шар в обратном направлении! С помощью обычной ручки от патефона!»
ИЗ ОФИЦИАЛЬНОГО, НЫНЕ РАССЕКРЕЧЕННОГО ДОКУМЕНТА:
«М. Л. Бокэ (он же Боков, Быков, Пластенко, Аншеф), объявленный к Всесоюзному розыску, около трех месяцев проживал в городе Н. без прописки. След его был обнаружен случайно. Задержать не удалось. На виновных наложено взыскание».
Солнце садилось вкривь и вкось. В подъезде пахло кошками и щами. Дверки почтовых ящиков на лестничной площадке смахивали на двери камер. Мельком глянув на свой ящик, Сева увидел, как в нем что-то белело. «Опять повестка», — подумал он. Но повестки не было. Было письмо. Почерк был незнакомый, но Севе показалось, что в конверте запечатана дохлая крыса или нечто подобное. Все оказалось проще, он прочитал записку в пару строк:
«Посвящаю вам мадригал: «Первый раз такого стервеца обхитрила кроткая овца. Натали».
Автор откроет последнюю тайну — эти проникновенные стихи сочинил не поэтический терапевт, а начинающий адвокат. Терапевту было не до стихов. Наташа попеременно с бабушкой дежурила у постели больного.
Старый ратоборец неустанно утешал то внучку, то жену, а также медсестру, лечащего, дежурного, старшего и главного врачей. Он ободрял их как мог, заверяя, что чувствует себя сносно и ему с каждым часом становится не только лучше, но и веселей.
Он твердо считал, что должно же все образоваться к лучшему.
Свистать всех наверх!
Глава первая
Ной был не в духе. «Ковчег» сильно качало. Кругом была вода. Красивая и невкусная морская вода. «Плоскодонка чертова, — ругался Ной, он же капитан-директор Староверов, — в океан бы тебя! Задавило бы волной, как вошь утюгом».
А ковчег плыл полегоньку, пофыркивал, зарываясь по ноздри в воду и бесстыдно оголяя корму. Конечно, в сравнении с библейским ковчегом и одна машина — клад, тем более что вторая тоже не бездействует, а работает исправно. Ее лошадиные силы в другой упряжке: с их помощью морозят рыбу в трюмах.
Ной сидел верхом на дубовой скамеечке-откидушке, как наездник, и без всякого удовольствия жевал корку хлеба. Если судить по внешности, то Ной в Нои не годился: росточком не вышел, ни бороды, ни брюха не имел, и нимба над лысиной не сияло. Диплом, опыт, плавательский стаж и прочие формальные атрибуты имелись. И даже историческая миссия перед лицом благодарного человечества совпадали. Ной из Библии спасал от всемирного потопа созданные богом живые твари, а новый Ной спасал план.
Если бы на библейском ковчеге не нашлось места для какого-нибудь пресмыкающегося, беда была невелика. Остались бы потомки без ужа или тритона. А если провалить квартальный план? Об этом даже помышлять было нельзя…
Говоря языком местной газеты: «Страна недополучила бы триста ящиков кильки». Дополучить эти триста ящиков можно было бы и в следующем квартале, который начинался через три дня, но где-то там, в каких-то клеточках и графах плана произойдут сейсмические смещения и грянет гром.
Ни один гром не грянул снизу. Он всегда катится сверху вниз и, благополучно пророкотав во всех кабинетах министерства, главка, базы и месткома, обрушивается только на голову Ноя. А Ной был не так уж могуч, чтобы изображать собой громоотвод. Ной был человеком, и все человеческое было ему не чуждо. Поэтому безо всякого сомнения он оттянул ручку машинного телеграфа на положение «Стоп». И сейчас же голос его, усиленный мегафоном, трубно известил: «Боцмана на брашпиль — якорь класть».
Старший механик «ковчега» Василий Иванович Медведев, едва перешагнув порог рулевой рубки, угодил в объятия Ноя. Обниматься им не было никаких причин, просто судно круто положило на борт, и, чтобы не покатиться по полу вслед за своей фуражкой, стармех придержался за плечи друга.
— Ты же хотел на базу, за хлебом идти? — спросил Медведев.
— Матрос Зиганшин, когда хлеба не было, сапогами в океане питался, а у нас еще вермишели два мешка есть, — без выражения ответил Ной.