Клятва золотого дракона [litres]

У многих учеников от всего этого голова шла кругом, а вот Палбр очень любил списки и графики, по которым сразу делалось ясно, что для чего предназначено, как может действовать, а как не может, нужно ли его опасаться, когда и насколько. Со временем он и гномов стал помещать в похожие таблицы, появившееся внутри Босоноговой головы, и это было так же удобно, как и с машинами: сразу ясно, кто для чего годится и от кого чего ожидать, а чего ожидать, наоборот, не нужно.

Дракон в Палбровы внутриголовные таблицы не лез. Не мог Палбр понять, что это за зверь такой – дракон, чего от него ждать и когда. В самом начале пути Илидор был весёлым и знал, кажется, всё на свете, во всяком случае, всё, что требовалось для путешествий по подземьям. Потом оказалось, что дракон весел вовсе не всегда и знает он не всё, что он может быть не только полезен, но и опасен, не только вдохновлять спутников бодрыми напевами, которые навевают мысли о боевых маршах, но и, к примеру, швыряться внезапно обретенными машинами безо всяких на то причин. Вытаскивать подвернувшихся под крыло гномов из гибельного пепельного городка и оставлять на верную гибель других гномов, с которыми вроде как успел сблизиться за время пути.

Со спокойным бесстрашием продолжать движение в глубину подземий, лишившись большей части отряда и не имея никаких боевых способностей. Во всяком случае, в стычках с прыгунами, которые теперь происходили почти ежедневно, Илидор ничего особенного не демонстрировал: не плевался огнем, не душил кислотой, даже ипостась почти никогда не менял, отмахивался мечом с таким себе успехом, нередко получая болезненные укусы. Но отчего-то, имея все основания вернуться в Гимбл за подкреплением, дракон наотрез отказался идти обратно, хотя после пепельного городка и гибели спутников даже боевитый Эблон Пылюга растерял часть своего пыла и однажды, в миг душевной слабости, смущенно спросил, не пора ли присматривать обратную дорогу.