Клятва золотого дракона [litres]

– Чего она к тебе всё льнёт? – с большим неудовольствием ворчал Эблон. – Ты ж ей ничего хорошего не сделал, а смотришь так, словно пытать её собираешься.

Сам он всю дорогу с необычным для себя терпением и даже, кочерга раздери, нежничаньем, пытался подружиться с ходовайкой (машина! настоящая ничейная машина!), но та, хотя и вела себя с Пылюгой приветливо, явственно тянулась к Илидору. Собственно, дракона, который согласен был разве что терпеть её присутствие, машина откровенно предпочитала гномам, которые относились к ней с куда больше теплотой.

– Она теперь работает на одной лишь лаве, – рассуждал Палбр Босоног, недоученный механист, – всё, вложенное создателями, из ней давно выветрилась, она стала как бы мертвой и ничейной. А потом лавы наглоталась и очухалась. А лава откуда? Изнутри Такарона, а внутрях Такарона у нас что? Драконьи кладбища и сдохбища. Вот и выходит, что напитая ими машина больше дракону родня, чем нам служитель. Потому она к нему и тиснется.

Эблон и Типло этого объяснения не принимали и негодовали: если машина не окрысивается на дракона, то это еще не значит, что гномы ей стали не указ! а к Иган эта ходовайка как липла? Да окажись тут настоящий механист – он бы живо приструнил машину, говорил вредный Пылюга, который так и не помирился с Палбром. Зато Илидор на утверждения Палбра ничего не возражал и даже не кривился, а для Босонога это было куда важнее. И еще он замечал, как Илидор щурит глаза, как подрагивают уголки его губ, и был уверен: дракон что-нибудь да замышляет.

За много дней путешествия по подземьям Палбр всё не мог определиться, как он относится к этому дракону и на какое место в своей системе отношений с окружающими следует его определить. Да, у Босонога была такая система, очень хорошая, выработанная еще в те времена, когда он учился у механистов. Наверное, это было самое ценное, что Палбр оттуда вынес, если не считать двух полузатертых татуировок на висках с изображением шестерней.

Механисты делили машины по видам, и механисты-ученики должны были запоминать бесконечные таблицы и списки: первыми в них значились боевые машины, затем – сторожевые – те, которых собирали в Гимбле. В других городах, конечно, тоже кое-что подобное умели в прежние времена… но мастера-механисты, не говоря о них слова дурного напрямую, давали понять шевелением бровей, поджатыми губами, надутыми щеками, кто в подземьях делал самые толковые машины для сражений. Следом в таблицах были обозначены другие виды: вот разведывательные, такие делали когда-то в Масдулаге, а сякие – в Ардинге, вот поисковые – их в прежние времена производили, к примеру, мастера Вулбена. А потом, когда ученики думали, что им удалось хотя бы осмыслить всё это, не сойдя с ума – оказывалось, что это только начало. Потом к спискам добавлялись прицепки и оказывалось, что все виды машин подразделяются еще на типы, классы и прочее: по назначению, размеру, способу действий, самостоятельности, потенциальной опасности для механистов, по способу расходования лавы и много по чему еще.