Император Павел I и Орден святого Иоанна Иерусалимского

… Он обладал литературной начитанностью и умом бойким и открытым, склонным был к шутке и веселию, любил искусство; французский язык знал в совершенстве, любил Францию, а нравы и вкусы этой страны воспринимал в свои привычки. Разговор он вел скачками, но всегда с непрестанным оживлением. Он знал толк в изощренных и деликатных оборотах речи. Его шутка никогда не носила дурного вкуса и трудно представить себе что-либо более изящное, чем короткие милостивые слова, с которыми он обращался к окружающим в минуты благодушия. Я говорю это по опыту, потому что мне не раз, до и после замужества, приходилось соприкасаться с Императором»[320].

Деспоты по натуре, как известно, не любят детей и не умеют искренне веселиться, — заметил Борис Башилов. Княгиня же Ливен указывает, что Павел охотно играл с маленькими воспитанницами Смольного института и, играя с ними, веселился от всей души. Это были немногие веселые часы тяжелой, полной мучительных переживаний, жизни.

«Он, — продолжает кн. Ливен, — нередко наезжал в Смольный монастырь, где я воспитывалась: его забавляли игры маленьких девочек, и он охотно сам даже принимал в них участие. Я прекрасно помню, как однажды вечером в 1798 г., я играла в жмурки с ним, последним королем польским, принцем Конде и фельдмаршалом Суворовым. Император тут проделал тысячу сумасбродств, но и в припадках веселости он ничем не нарушал приличий»[321].

Саблуков утверждает то же самое:

«В своем рассказе я изобразил Павла человеком глубокорелигиозным, исполненным истинного благочестия и страха Божия. И, действительно, это был человек в душе вполне доброжелательный, великодушный, готовый прощать обиды и сознаваться в своих ошибках. Он высоко ценил правду, ненавидел ложь и обман, заботился о правосудии и беспощадно преследовал всякие злоупотребления, в особенности же лихоимство и взяточничество»[322].

Нет сомнения, что в основе характера императора Павла лежало истинное великодушие и благородство, и, несмотря на то что он был ревнив к власти, он презирал тех, кто раболепно подчинялся его воле в ущерб правде и справедливости и, наоборот, уважал людей, которые бесстрашно противились вспышкам его гнева, чтобы защитить невинного, — заключил Башилов[323].

Снимать обвинения всегда не просто, а тем более обвинения в принадлежности к масонскому братству. Так уж получается, что не в меру ретивые современные «православные» собратья вовсю распространяют свои домыслы и о Павле I, и о Мальтийском ордене, как о масоне и масонской структуре. Не секрет, что в самых разных изданиях, от желтой, бульварной прессы и до весьма солидных монографий можно встретить утверждение, что Мальтийский Орден — это масонский орден, масонская структура. Не секрет и то, что все авторы этих статеек, подписывающиеся как «православные публицисты» и т. п. на самом деле принадлежат к той категории молодых (часто не по возрасту), ищущих представителей российской интеллигенции, за которыми давно закрепилось наименование «православных неофитов». Еще каких-то десяти-пятнадцати лет они были прилежными школьниками и студентами в советских учебных заведениях, никогда не ходили в храм, а уж тем более не исповедовались, а кое-кто из них и вообще был полным безбожником. Но наступил крах коммунистической идеологии, и эти люди бросились искать русские национальные идеи, и вот тут-то они стали жадно хватать любые сведения, которые излагались в популярных брошюрках, во множестве появившихся на прилавках магазинов. Большинство из них были пустые, слабенькие подражательные писания, наполненные всяким вздором и вымыслом. Но именно в них многие не только видели, но и были уверены, что тут содержаться те «подлинные сведения, которые были запрещены в годы советской власти»…