Олимпийские игры в политике, повседневной жизни и культуре. От античности до современности

П. Уорден и Д. Романо рассматривают геркуланумские скульптуры также в общем контексте скульптурного убранства «Виллы папирусов» и предполагают, что они не случайно стоят у входа в большой вытянутый перистиль с бассейном в центре. По их мнению, данный перистиль как бы символизирует дромос, по которому «мальчики» бегут (Warden, Romano 1994: 244–245). При этом заполненность перистиля скульптурами, изображающими животных, фавнов, богов, деятелей истории и культуры делает его как бы символом окружающего мира, в котором есть otium (культурный досуг), negotium (политическая деятельность) и природа (Warden, Romano 1994: 232–235). Бег «мальчиков» среди данных скульптур американские искусствоведы интерпретируют в духе имеющихся у Цицерона (De off. III.41) и Лукреция (De rerum natura. II. 75–79) сравнений жизни с состязанием в беге и полагают, что он символизирует «призыв к действию, призыв к славным деяниям во имя рода и родины и к римским доблестям, как римлянин того времени мог их понимать» (Warden, Romano 1994: 245–246).

Однако тот факт, что «мальчики» стояли друг напротив друга, делает их непохожими на двух бегунов, собирающихся бежать по одному и тому же дромосу. Такие бегуны на старте смотрят в одну сторону и бегут в одном направлении, иначе бессмысленно говорить о состязании. Странным выглядит и то, что в качестве воплощения римских доблестей и славных деяний во имя Рима были выбраны изображения хилых и инфантильных подростков, в то время как греческое искусство богато образами сильных и возмужалых атлетов, которые гораздо лучше подошли бы на эту роль.

К. Маттуш и Г. Лай в своей работе, посвященной «Вилле папирусов», также утверждают, что «мальчики» являются бегунами на старте. Они предлагают в качестве аналогов несколько изображений таких бегунов: статуэтку В 26 из Олимпии (ок. 490 г. до н. э.), другую раннеклассическую статуэтку из коллекции Археологического института в Тюбингене (илл. 17), а также рисунки на вазе G 214 из Лувра (начало V в. до н. э.) и панафинейской амфоре из Афин IV в. до н. э. (номер А 6374 из коллекции Третьего эфората древностей в Афинах) (Mattusch, Lie 2005: 194). Первые три изображения (ibid., fig. 5.14; Kindt 2012: 146, fig. 6; Gardiner 2002: fig. 87) схожи с «мальчиками» тем, что у них корпус сильно наклонен вперед и одна или обе руки вытянуты в том же направлении (правда, без сгиба). Но есть и весьма существенное отличие: ноги у всех этих бегунов составлены вместе и стоят на полных ступнях, что, опять-таки, делает их позу значительно более устойчивой и требующей меньших затрат энергии, чем у «мальчиков». У бегунов на панафинейской амфоре (Sears 2015: 24) (илл. 18) корпус наклонен лишь слегка, ноги расставлены скорее вширь, поскольку перед ними натянуты веревки, через которые атлеты должны перебежать при их опускании в момент старта, а ступни развернуты в противоположные стороны. Левые руки атлетов на панафинейской амфоре согнуты в локте, но, опять же, не вытянуты вперед, а скорее отведены в сторону (потому что перед ними, опять-таки, натянута веревка), и в них находятся щиты, которых у «геркуланумских мальчиков» нет.