Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

«Пусть Пётр I составил табель о рангах, только Сперанскому удалось положить табель о рангах в основу политической структуры России. XVIII век не знал бюрократии: плодил ещё московских дьяков и подьячих, побирушек и “ябедников”… Порода и связи – помимо талантов – почти исключительно определяли служебную карьеру. Каждый вельможа поднимал за собой целый клан родственников, клиентов, прихлебателей…

Попович Сперанский положил конец этому дворянскому раздолью. Он действительно сумел всю Россию уловить, уложить в тончайшую сеть табели о рангах, дисциплинировал, заставил работать новый правящий класс. Служба уравнивала дворянина с разночинцем».

Так писал о нём видный русский философ и историк эмигрант Г.П. Федотов[39].

В записке «Введение к уложению государственных законов» Сперанский обсуждает возможные направления преобразования государственного строя Империи. В том числе создание выборных представительных органов: на местах[40] и высшего – Государственной Думы, которая должна была давать заключение на законопроекты и заслушивать отчёты министров. Фактически это был подготовительный шаг к установлению в России конституционной монархии (см. III.4.1). Впрочем, этот проект был составлен достаточно схематично, с явным расчётом на будущее обсуждение.

Напротив, проект судебной реформы был разработан Сперанским донельзя тщательно. Последовательный сторонник независимого суда, он постарался свести на нет возможности воздействия на Сенат – высшую судебную инстанцию не только министерств и иных органов исполнительной власти, но и государя, за которым оставалось лишь право помилования, не влиявшее на юридическую суть приговора. У этого проекта были сильные сторонники вроде министра внутренних дел князя В.П. Кочубея, занявшего даже более радикальную позицию, чем автор. Оказались и не менее серьёзные противники вроде обер-прокурора I и II отделений Сената князя А.Н. Голицына, врио министра иностранных дел графа А.Н. Салтыкова и др. При окончательном обсуждении государь согласился с автором проекта, хотя его поддержало меньшинство участников. Впрочем, в ходе практической реализации проект претерпел серьёзные изменения, затронувшие и некоторые принципиальные его положения, обеспечивавшие независимость суда. Сперанский и его оппоненты одинаково хорошо помнили историю: в Западной Европе парламенты были высшими судебными инстанциями; от придания им права толкования законов оставался лишь шаг к облечению их законодательными полномочиями, ergo независимый суд равен конституции.