Идеология русской государственности. Континент Россия [litres]

В России крестьян никто и нигде не «захватывал», вырывая из свободного состояния, и на землю не сажал – они всегда там были. Торговлей крестьянами никто не занимался «в виде промысла», так как прибыли тут ожидать не приходилось, купля-продажа крестьян – это были обыденные частные сделки: один помещик продавал лишнее, а другой, такой же, покупал нужное. Сделки эти имели силу только внутри страны, да и то не везде. Никто новых крепостных не «производил» на продажу. Так что слово «рынок» можно было применить к такой торговле лишь чисто формально.

При продаже у крестьянина менялись место жительства и условия работы, перемена помещика могла пройти и незамеченной. Крестьяне создавали семьи, их право на это никто никогда не оспаривал. Супругов крестьяне, как правило, выбирали по собственной воле. Помещики, бывало, вмешивались, но обычно из собственного интереса. «Права первой ночи» в России никогда не было, а помещиков-сластолюбцев, вводивших его по своему произволу или создававших «гаремы» наложниц, само дворянское общество осуждало. Крестьяне доживали до естественно возможной старости. Их берегли. Помещик должен был заботиться о крестьянах в голодные годы, страховать от неурожая едой и семенами. Они обладали орудиями труда, сельскохозяйственными животными, имели семейное жильё. Хотя как раз его права в отношении этого имущества защищены не были. Хозяева не покушались на него за ненадобностью, но, например, при продаже крестьянина он большей его части лишался. Поэтому стяжательство в крестьянской среде распространено не было. Но всё равно крестьяне были не расходным материалом, а человеческим капиталом поместья, частью общего капитала помещика, наряду и совместно с землёй.

Само употребление слова «раб», коннотированное по смыслу с работой, имело следующие связанные употребления и акценты. «Раб божий» – то есть отдавший свою личность Богу – это и крестьянин, и помещик, члены одной церкви и посещающие один храм в одно время. Слово «раб» во французской версии присутствовало в терминологическом определении Петровской эпохи в отношении служащих создаваемого нового государственного аппарата, но этот его переносный смысл существовал и в Древнем Риме. Предполагалось, что служащий, serviteur – «раб государства» – отдаёт ему себя, свою личность. Но в государстве, как и в Боге, личность служащего не умирает, не потребляется господином, не «расходуется», а приобретает иное, более высокое существование. В Боге – существование бессмертное и небесное, в государстве – тоже не смертное, но земное: общезначимое, историческое. В этом отношении первый раб, служитель государства[44] – сам государь. Государство стоит на государе, а не государь на государстве. Самодержавие в том, что держава стоит на царе и царём жива, а не наоборот. Так всегда и было в русской практике. Без этого никакая русская империя, никакое русское царство не состоялись бы.