Легенда старого Чеколтана
- Автор: Божаткин Михаил Иванович
- Год: 1965
- Язык: русский
- Год: Радянський письменник
- Жанр: Другие приключения
Электронная книга - «Легенда старого Чеколтана». Краткое содержание книги:
События, послужившие сюжетом для повести, развивались в послевоенные годы. Лейтенант-минер Шорохов раскрывает секрет ловушки-ликвидатора, от которой погиб его товарищ Бондарук, обезвреживает донную магнитно-акустическую мину. Очищая бухту Караташ, минеры и водолазы находят в конце концов и таинственную штольню, в которой немцы организовали подземную лабораторию «Зет».
Герой другой повести М. Божаткина Николай Булатников, приехавший в глухой хакасский улус, решил проверить достоверность древней легенды. О приключениях Булатникова и старого таежника Африкана Налымова и рассказывается в повести «Легенда старого Чеколтана».
— Дельце я одно умыслил…
Повернул к нему голову, спрашиваю:
— Что ж такое?
— Тут, брат, разговор не на минуту. Как врач-то?
— Ничего, разрешает.
— Разговор наш тогда, в горах, не запамятовал?
— Как же, помню. И про вашего деда, и про отца. Вы тогда еще не рассказали, как убили вашего отца…
— Вот в этом-то вся и загвоздка. Ладно, слушай сейчас, коли так. Парень ты, я вижу, хваткий, годишься, в случае чего, в напарники… Так вот, говорил я тебе, дед после каторги немного, значит, ржи, овса сеял, ну, и охотой промышлял. Сын его, отец-то мой, значит, к земле касательства не имел. Зимой — охота, а летом золотишко мыл. И меня к этому приучать стал, только к золоту меня не особо тянуло. Старатель, паря, всю жизнь в землю глядит, боится — не пройти бы мимо заветного места. А я солнце, тайгу люблю. Охотник из меня получился, а вот старатель…
Замолчал дед Африкан, вспоминая.
— Опять же много горя из-за золота этого приключалось. И отца моего золотишко в могилу свело…
Снова замолчал. Молчу и я, не тороплю. Знаю, если зарубил дровосек дерево — дорубит.
— Всяко бывало. Иногда отец целое лето напрасно породу переваливал, иногда и попадало. Тогда пил, гулял — раздайся море. Известно — старатель! Однажды долго в тайге пропадал. Думали, уж и не увидим его — время было бедовое, шла гражданская. Однако вернулся.
— Ну, баба, — сказал жене, — теперь заживем!..
Мать только рукой махнула — сколько раз так вот говорил, а все одним кончалось: оседало его золото или у купцов, или у спиртоносов.
Вечером отец вышел из дому, а под утро прибежал пастушонок:
— Вашего, кричит, убили! У ручья лежит!..
Побежали мы. Верно, лежит наш батя в кустах в чем мать родила. На спине дырка в палец — медвежьей пулей саданули, — но сердце еще бьется. Принесли домой, обмыли.
Трудно помирал, бредил, метался. Перед концом в память пришел. Позвал меня:
— Знаю, не очень ты привержен к золоту… Но слушай. Пофартило мне. Нашел речушку — все дно самородками покрыто… Побоялся много брать… Один в карман положил… Да не утерпел, форсонул… Ну и вот… Завещаю тебе: найди это место. Карта на рубахе…
Не сказал я ему, что рубахи-то нет — голым его нашли.
— Приметы, как идти туда, — говорю, — расскажи…
— На Енисей иди. От третьего гольца за порогом — на восход… Четыре дня пути… Увидишь две горушки, как сестры, одна на другую похожи… Там…
А что там — не успел сказать. Кончился.
— Так, может, уже нашли то место? — спросил я. — Ведь рубашку с картой кто-то взял.
— Золотишко, паря, такое дело, что его долго не скроешь. Ну, год, ну, два, ну, пять, а потом выплывает наружу. Однако не выплыло. Я так мыслю — на самородок позарились, а рубаху прихватили вместе со всей одеждой.
— И вы никому не говорили об этом?
— Говорил. Дважды говорил. Один раз вскоре после гражданской в ЧК. Там мне ответили: «Вот если бы ты нашел и место указал, тогда другое дело. А искать… В Сибири богатств много, будем их добывать, доберемся и до твоей речки». Потом во время войны в райкоме сказал. Не поверили.
— Сам не искал?
— Как — не искал? Искал! Нашел те горы, а вот золотишка… Там, паря, не один десяток речек. В какой из них, в каком месте — поди узнай. Нашел раз, да не то. Однако приметил я один распадочек — в нем должно быть.
— Чего же вы туда не пойдете?
— Говорил же я, ходил до войны, и не раз. А потом мне бригадирствовать пришлось, проводником в экспедиции был — не до того. Сейчас — года не те…
— Что вы, Африкан Григорьевич, вы еще сто лет проживете! — искренне воскликнул я.
— Всякое может быть. Зайдешь в тайгу да занедужишь. А тайга, брат, шутить не любит. Кричи не кричи, помощи не даст. Если и ответит тебе, то твоим же собственным голосом… Пойдем-ка со мной, — неожиданно предложил он.
Задумался я. Конечно, само по себе заманчиво найти месторождение золота, но вот если бы с экспедицией. А так — вроде тайком.
— У вас же сыновья есть. Вот с ними…
— Со старшим пошел бы, он таежник — такого поискать. Да сейчас он в тайге только обузой будет.
— Почему?
— Было дело… Выследил он однажды «мартына» — медведей мы так зовем. Приложился, выстрелил. А медведь поднялся на задние лапы и в тайгу. Знал, что не промазал, ну и решил: «Догоню!» Винтовку в сторону и за медведем. А в тайге так — без винтовки ни шагу. За ветром иди и то винтовку с собой бери. Ладно, догнал он «мартына», схватил за загривок, нож под ребра. Тот повернулся, подмял его под себя. Кончился зверь сразу же, да успел Ивану — мы старшего по деду Иваном назвали — руку и ногу покалечить. Бригадиром он в колхозе работает, а тайга ему теперь заказана. Младший, Федор, еще и в парни не вышел, как на фронт добровольно отправился. Вернулся без руки — тоже для тайги не гож. У тебя, паря, я смотрю, настоящего понятия о тайге нет, а сердце смелое. Пойдем?