Легенда старого Чеколтана
- Автор: Божаткин Михаил Иванович
- Год: 1965
- Язык: русский
- Год: Радянський письменник
- Жанр: Другие приключения
Электронная книга - «Легенда старого Чеколтана». Краткое содержание книги:
События, послужившие сюжетом для повести, развивались в послевоенные годы. Лейтенант-минер Шорохов раскрывает секрет ловушки-ликвидатора, от которой погиб его товарищ Бондарук, обезвреживает донную магнитно-акустическую мину. Очищая бухту Караташ, минеры и водолазы находят в конце концов и таинственную штольню, в которой немцы организовали подземную лабораторию «Зет».
Герой другой повести М. Божаткина Николай Булатников, приехавший в глухой хакасский улус, решил проверить достоверность древней легенды. О приключениях Булатникова и старого таежника Африкана Налымова и рассказывается в повести «Легенда старого Чеколтана».
— А это… Ну…
Я понимаю, о чем хочет спросить Налымов: не дергал ли меня кто за ноги, не смеялось ли надо мной нарисованное лицо.
Объясняю. Дед улыбается себе в бороду — в бороду Ильи Муромца, доволен, что все подтвердилось.
— Почему же труп… так сразу?..
— Не знаю… Но уверен, что в этом ни бог, ни нечистая сила не повинны.
— Интересно узнать бы…
— Узнаем.
Начинаем спускаться. Дед Африкан как-то странно ведет себя: чурается меня, как прокаженного. Идет то шагов на десять-пятнадцать впереди, то в стороне. Сели обедать — ест отдельно. Берестяной стаканчик, из которого я пил, велел бросить вниз. Глубоко все-таки суеверие въелось.
А когда пришли домой, Африкан Григорьевич предложил мне раздеться и всю одежду, в которой я ходил, разложить на солнце в дальнем краю огорода. Затем облил меня несколькими ведрами воды и только после этого разрешил одеваться во все новое.
Предстояло разгадать еще одну тайну Поющей пещеры — почему все, посетившие ее, погибали. Только все ли? Возможно, утверждение легенды — это своего рода охранительное мероприятие, а цепь случайностей с охотником и зоотехником только укрепила в народе это мнение? Ведь известно, что охотников за кладами везде и во все времена было больше чем достаточно.
Вечером в школе собралась уйма людей — чуть ли не весь улус. Люди сидят молча, ждут терпеливо, но я понимаю: все хотят послушать о нашем путешествии. Поневоле задумаешься: не рассказать — нельзя, рассказать — дорогу в пещеру покажешь… Разве можно поручиться, что кто-нибудь по нашим стопам не захочет туда проникнуть?
Однако рассказываю, опуская кое-какие подробности. В конце, на всякий случай, добавляю:
— Ценностей в пещере — золота, серебра, драгоценных камней — нет. Там находятся предметы, интересные только для науки. Нужно теперь следить за пещерой, а то заберется туда какой-нибудь кладоискатель и попортит все. Вытащил же оттуда охотник мешок каких-то вещей. Что это были за вещи — никто не знает и узнать не сможет: они лежат на дне Енисея, а может быть, даже унесены в Ледовитый океан. Еще кто-то там был, — я нарочно не назвал имя Африкана Григорьевича, — так саркофаг, в котором лежит Анарбек, попортил…
В зале возмущенно зашумели.
Не забыл я и про охранительные мероприятия:
— Да, кроме того, опасно туда идти. Вы знаете, все, кто был в пещере, умирали. Недавно умер Вася Шиповников, мне тоже что-то нездоровится, — хотя я тогда еще ничего, кроме страшной усталости, не чувствовал.
Потом пел Чеколтан. Его слушали так же внимательно, как и меня.
Вот и все.
Сейчас буду писать письмо в Москву, в Институт материальной культуры Академии наук. Опишу все, только коротко, конечно, без всяких лирических отступлений.
Ну, целую вас крепко — тебя и маму. Павлику привет.
Остаюсь разгадчиком старинных легенд, преданий и всяких прочих тайн Булатниковым Николаем, сыном Василия».
«Здравствуйте, дорогие мама, сестренка и Павлик, салам алейкум!
Извините, что так долго вам не писал. Заболел я, и заболел крепко. Еле выкарабкался. И знаете чем? Той самой болезнью, над названием которой я так потешался. Да, да, гистоплазмозисом, или пещерной болезнью.
Через несколько дней после путешествия я почувствовал сильное недомогание. Наш фельдшер только руками разводил да кормил меня пирамидоном. Отправили в больницу. Признали воспаление легких — особая, тяжелая форма. Это меня сразу же насторожило. Ведь такой же диагноз был поставлен и Васе Шиповникову. Он умер в этой больнице, в этой палате и — кто знает — может быть, на этой же койке.
— Доктор, — говорю, — у меня не воспаление легких.
— Такие же симптомы бывают при плеврите, — говорит он.
— Нет, — настаиваю я. — Тут что-то другое.
— Мы делали исследование — ничего.
(Это и понятно. Ведь вирус гистоплазмозис фильтрующийся, и в лаборатории сельской больницы нет приборов, чтобы его обнаружить).
Задумался доктор. Сидит около моей койки, машинально книгу взял с тумбочки.
— Что ж; возьмем еще раз анализы, отправим в Абакан на исследование, — говорит и книгу перелистывает.
И тут твоя, Павлик, телеграмма выпала. Я ее вместо закладки использовал.
Доктор поднял телеграмму, прочитал ее и вдруг выбежал из палаты. Вечером самолетом доставили лекарства, и вот я имею возможность написать вам, что жив, хотя и не совсем еще здоров.
На следующий день прилетел специалист по инфекционным болезням и подтвердил диагноз: пещерная болезнь. Назначил курс лечения.