Бегство. Документальный роман

Интерлюдия. Факты и аргументы

Мое положение на факультете почвоведение оставалось шатким, особенно после провалившейся попытки перевестись на искусствоведение. Всю осень 1985 года, поглощенный сочинением стихов, романом с Любой и родительскими злоключениями, я пренебрегал учебой. В весенний семестр надо было взять себя в руки, иначе не миновать было крупных неприятностей. В январе, по окончании каникул, я с головой ушел в подбор предварительных материалов для курсовой и часами просиживал в библиотеке. К концу весны нужно было составить план научной работы. Задача была не из легких; хотелось найти хоть какие-то зацепки для научного исследования, которые бы занимали и увлекали. В январе, феврале и марте я примерно раз в неделю приходил в кабинет к профессору Розанову, звезде нашего факультета. Розанов дымил папиросами (одновременно привычка заядлого курильщика и внешний признак демократизма). Мы беседовали в свободной манере, обсуждали прочитанные мной научные статьи и монографии, думали вслух о потенциальных темах для курсовика – и для будущего диплома. Что, например, если измерить воздействие уменьшающейся солености Черного моря на плодородие почвы на лиманах, спрашивал я? (По сути я искал предлог, чтобы отправиться на полевые исследования в окрестности Одессы, родины обожаемых мною писателей «юго-западной» школы – Бабеля, Багрицкого, Олеши). Или еще: изучал ли кто-нибудь взаимосвязь между меняющимися схемами миграции перелетных птиц и составом почв в природных местах их естественного обитания, там, где птицы скопляются, линяют, оставляют слои помета? (Я уже воображал, как отправляюсь в экспедицию в дельту Волги, величайшую в Европе.) Розанов выслушивал меня одобрительно и советовал уделить особое внимание библиографии научных публикаций в западных журналах. По его рекомендации я проштудировал, наверное, полный комплект журнала Soil Science, имевшийся в нашей факультетской библиотеке. Должно быть, сам того не сознавая, я стремился к тому, чтобы облечь свои исследования в повествовательную форму, и потому искал любую возможность объединить их с путевыми заметками, рассказом, пусть даже плодом литературного воображения.