Дарвиновская революция
- Автор: Рьюз Майкл
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-17-107266-7
- Переводчик: Виктор Спаров
- Жанр: Религиозные исследования
Электронная книга - «Дарвиновская революция». Краткое содержание книги:
Автор дает подробный и беспримерный по детализации обзор естественнонаучных и религиозных представлений, которые господствовали в просвещенном мире до того, как теория Дарвина заняла свое место в научной картине. Он также описывает драматичные сдвиги, имевшие место в период становления нового мировоззрения, и всесторонне анализирует его влияние на то, как мы рассуждаем сегодня.
В формате a4.pdf сохранен издательский макет.
Короче говоря, уничтожьте христианство – и на земле в буквальном смысле разверзнется ад, и особенно это касается общества, в котором большинство населения лишено права голоса, живет на грани нищеты или в полной нищете и (если им посчастливилось) неустанно трудится, чтобы меньшинство могло купаться в роскоши. Таким образом, поскольку «Следы…» воспринимались как атака на христианство, а так оно и было – ибо «подрывали основы религии» (Брустер, 1844), – то книга, стало быть, рассматривалась и как атака на мораль, и в целом на политический строй. Покончите с христианством – и все пойдет прахом. А именно это, как указывал Хью Миллер (1847, с. 16), и было той целью, к которой стремился автор «Следов…». Следовательно, «Следы…» рассматривались не просто как атеистическая, но и как очень опасная для существующего режима книга.
Для таких ревнителей христианства, как Седжвик и Брустер, «Следы…» были головной болью. Эти мужи буквально балансировали, ступая по очень тонкому канату. Как добрые протестанты, в своей вере они полагались на Библию, а как истинные ученые, они свою веру передоверяли науке. Но их науке приходилось быть очень осторожной, чтобы не стать угрозой для Библии. Ибо как у Чемберса были критики, так были критики и у Седжвика, особенно некто Дин Кокберн из Йорка, который уверял, что, воистину, любая телега, груженная научными знаниями, а стало быть, и знаниями современной геологии, всегда едет в сторону, противоположную той, которую ей указывает Библия. Следовательно, несмотря на все свои разговоры о гармонии между наукой и религией, седжвики и им подобные особенно щепетильно и осторожно относились к научным трудам, которые, по их мнению, заходили слишком далеко и портили установленный порядок вещей, очерняя и умаляя заслуги серьезных ученых в глазах общественного большинства, не способного отличать научный шлак от золота. Брустер выразил это более откровенно: «Формулируя теорию творения, предназначенную для изучения и принятия в обществе действительно или предположительно религиозном, теоретик не должен рассчитывать на те привилегии, которые мы признаем за оригинальным исследователем» (Брустер, 1844, с. 474).
«Следы…» пошли еще дальше. Поэтому, с одной стороны, критикам ничто не препятствовало хулить книгу и заявлять, что всякий научный труд опасен «и данная работа только усиливает такие предубеждения» (Брустер, 1844, с. 505), – а с другой стороны, критикам иной окраски ничто не мешало заявлять, что поскольку наука не одобряет буквального прочтения Ветхого Завета и противоречит ему, недопустимо в своей вере полагаться исключительно на книгу (Библию), а нужно полагаться на что-то другое. На что же? Ньюман и его последователи, в середине десятилетия обратившие свой лик в сторону Рима, считали, что это «что-то» они найдут в католической церкви, поэтому они не замедлили указать на непрочность и неустойчивость веры, черпающей свои силы только в Библии (Уилли, 1949). Короче говоря, «Следы…» разрушили гармонию между наукой и религией и угрожали поставить людей перед выбором еще более страшных альтернатив, таких как атеизм, папизм или безбожная наука. «Следы…» – это просто наглядный пример плодов безбожной науки.
Третья причина столь большой нелюбви к «Следам…» в том, что они сделали акцент на женщине. Действительно, бесспорен тот факт, что наибольшим спросом книга пользовалась именно у женщин. Почему? – на этот вопрос я не могу ответить с уверенностью. Миллер (1856, с. 251) предположил, что английские женщины – точнее, женщины из высшего класса – олицетворяют собой высшую форму гуманности, тогда как ирландские женщины или женщины из какой-нибудь чилийской провинции типа Тьера-дель-Фуга стоят на низшей ступени. Но Чемберс и не думал возглашать, что женщины более развиты, чем мужчины, поэтому, учитывая его достаточно чопорные взгляды на пчелиную матку, можно даже заключить, что он значительно принизил ту роль, которая приписывалась в викторианском обществе английским матронам (начиная королевой). Вероятно, популярность книги у женщин объяснялась ее понятностью и доступностью: «наука» вдруг разоблачилась, перестав кутаться в изощренные терминологические покровы научного языка, понятного одним лишь мужчинам. Да и заключения, содержащиеся в «Следах…», несомненно, тоже были привлекательными для женщин, ибо они шокировали степенных членов общества. Так или иначе, но популярность книги у женщин была несомненной. На это указывает и пародия, выведенная Дизраели в своем романе, и об этом же говорят некоторые обозреватели, в частности Седжвик и Брустер, постоянно игравшие на этой струне, причем в довольно грубой манере сексистов. Седжвик, сначала высказавший предположение, что только женщина могла написать такую книгу, но потом взявший свои слова обратно, когда убедился, что мысль посеяна Седжвик предостерегал против влияния подобных книг на женский ум: «Путь восхождения на вершину науки тяжел, тернист и малопригоден для особей в юбках» (1845, с. 4). Брустер тоже плакался насчет того, что квазинаучные идеи вроде френологии и эволюции находят у женщин самый благосклонный прием. «Если бы английских матерей поразил недуг френологии, это было бы плохим предзнаменованием для подрастающего поколения, но было бы еще хуже, если бы они запятнали себя материализмом» (1844, с. 503).