Дарвиновская революция
- Автор: Рьюз Майкл
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-17-107266-7
- Переводчик: Виктор Спаров
- Жанр: Религиозные исследования
Электронная книга - «Дарвиновская революция». Краткое содержание книги:
Автор дает подробный и беспримерный по детализации обзор естественнонаучных и религиозных представлений, которые господствовали в просвещенном мире до того, как теория Дарвина заняла свое место в научной картине. Он также описывает драматичные сдвиги, имевшие место в период становления нового мировоззрения, и всесторонне анализирует его влияние на то, как мы рассуждаем сегодня.
В формате a4.pdf сохранен издательский макет.
Уэвелл, если бы захотел, имел бы полное право претендовать на то, чтобы считаться самым сложным и неоднозначным из консервативных мыслителей по вопросу об происхождении органических форм. Поэтому интересно будет посмотреть, как он отреагировал на теории Оуэна, ибо, хотя сам Оуэн благосклонно относился к естественным причинам возникновения новых видов, для его теории архетипов они не были чем-то существенным. Можно было продолжать верить в чудеса и при этом спокойно переложить все остальное, во всей его полноте, на теорию архетипов, что Уэвелл, собственно, и сделал (1846; 1853; 1857, 3:553–562). Более того, нетрудно понять, почему Уэвелл это сделал. Теория Оуэна особый упор делает на адаптации, которые сугубо важны для биологии и являются немаловажным подспорьем для естественной теологии, поскольку она дает объяснение такой реалии, как гомологи, которые считаются биологическими аномалиями и угрожают мирному существованию естественной религии (и Уэвелл сделал все возможное, чтобы эту угрозу уменьшить). Более того, она обеспечивает прекрасную связь между архетипом и богооткровенной и естественной религиями, придающими особую важность человеку. Она не утверждает, что человек – конечная цель прогрессивной летописи и череды архетипов (я не думаю, что Уэвелл спокойно признавал прогрессию, хотя и считал, что человек появился последним [Уэвелл, 1857, 3:565] и в любом случае отстоял дальше всех от архетипа), а скорее подчеркивает, что человек обнаруживает все признаки того, что он, единственный из всех позвоночных, пользуется особым вниманием Творца с точки зрения количества и качества адаптаций.
Затем встает вопрос о платонизме Уэвелла. Хотя начинал он как кантианец, в зрелом возрасте его все больше и больше привлекал платонизм (Баттс, 1965; Рьюз, 1977), в силу чего его фундаментальные идеи понемногу смещались от категорий понимания к идеальным формам, в соответствии с которыми Бог сотворил этот мир. Все это прекрасно вписывалось в его философию образования, которая приобретала все большее значение в его глазах, особенно теперь, когда он стал магистром Тринити-колледжа после того, как в 1840-х годах в университете полным ходом начала осуществляться реформа высшего образования. Как платоник Уэвелл не мог философски оправдать свою консервативную позицию с ее упором на математику как главенствующую дисциплину университетского образования. Поэтому неудивительно, что Уэвелл (1853) соглашался с платонизмом Оуэна, понимаемым именно с точки зрения видов.
Тем не менее остается неясным, насколько значимым он был для Уэвелла и какую роль играл в его оппозиции эволюционизму. Эклектическая философия Уэвелла была не просто претенциозной, а противоречивой и непоследовательной: иногда он давал понять, что органические объекты действительно подразделяются на отдельные виды, как это было свойственно платоникам (1860, с. 367), а иногда утверждал, причем в манере, совершенно не свойственной платоникам, что таксономические группы, такие, например, как виды, очень «расплывчаты» и не имеют четких границ (1840, 2:514–520). Поскольку у нас нет надежды размежевать или установить границы классов с учетом условий, необходимых для принадлежности к ним, нам придется довольствоваться более размытыми критериями – например, набором характеристик, определенное количество которых позволяет установить принадлежность к классу, хотя ни одна из них не является необходимой. Но подобная философия классификации – не помеха для эволюционизма. Вероятно, будет лучше всего сказать о Уэвелле, что по многим причинам, которые мы обсудим в последней главе, он был противником эволюционизма. Заняв такую позицию, он, разумеется, не имел оснований возражать против платонизма, хотя – подчеркиваю еще раз – вовсе не платонизм сам по себе привел его к позиции противодействия эволюционизму.