Сахара и Судан (Результаты шестилетнего путешествия по Африке)

Следующий восьмичасовой переход (5 января) в основном в юго-западном направлении привел нас на нашу прежнюю стоянку неподалеку от Нгигми. Первое время мы держались поблизости от озера и через три часа вышли к еще одному его заливу. Однако затем мы оказались отделенными от него уже упомянутой цепью песчаных возвышенностей. Здесь реже встречались попадавшиеся нам в предыдущие дни понижения или лощины, почва которых в течение части года, видимо, покрывалась водой. Когда на следующее утро (6 января) наш караван проходил мимо Нгигми, я направился в саму деревню. Она стояла на своем прежнем месте, но, как мне показалось, стала выглядеть необычайно зажиточной благодаря пышным полям хлопчатника, аккуратно установленным хижинам и красивым одеждам жителей. Даже если они давно не терпели урона от туарегов и, значит, могли тщательнее обрабатывать поля и сохранять свои лучшие платья, то все хижины были явно прежние и только после моего длительного пребывания среди неимущих кочевников и угнетенного полукочевого населения предстали передо мной в столь блестящем свете.

Я поспешил в дом моего тамошнего знакомого Сома Мохаммеду, чтобы забрать оставленную на его попечение собаку Саиду. Уже во дворе, в ограде, предназначенной для овец и коз, я увидел некогда столь гордую слуки (арабскую борзую) в весьма плачевном состоянии. Казалось, что ее сотоварищи по хлеву не только потеряли к ней всякое уважение, но и жалели бедное, в высшей степени отощавшее животное. Она печально лежала там, и, очевидно, только наше появление заставило ее найти силы и подняться с места своих мучений. Подоспевший хозяин дома не только объяснил плачевное состояние своей подопечной ее тяжелой болезнью, но и в наилучшем свете представил свою верную заботу о доверенном ему животном. Он очень старался, описывая свои заботы и уход за собакой, как он не скупился для нее даже на масло и мясо, и, взывая к моей благодарности, даже подарил мне тощую овцу. За неимением другого имущества я пока что отдарил его металлической кастрюлей, на которую он и раньше обращал особое внимание, и пообещал еще туркеди (женскую шаль), когда он в следующий раз приедет в Куку. После этого я присоединился к каравану, везя перед собой на седле овцу.