Сахара и Судан (Результаты шестилетнего путешествия по Африке)

Поскольку больше всего я был обязан Хазазу и высоко ценил его лояльность, то приложил много стараний, чтобы помочь вернуть ему лошадь, известную во всем Канеме своей резвостью и невзыскательностью. Он купил ее у фугобо Зезирти, но не успел еще получить, как ее украли и окольными путями доставили в конюшни наследного принца Аба Бу Бекра. Однако, поскольку этот последний решил не расставаться с лошадью (хотя поначалу его отец пообещал мне что-нибудь сделать, так как прямой отказ был не в его мягком характере), мне пришлось отступить от своего желания и подарить взамен доброму Хазазу свою гордую гнедую. Приведенную из Канема лошадь, почти обесцененную (на рынке за нее едва ли дали бы теперь пять талеров), я отдал шерифу ал-Медени, который по борнуанскому обычаю сумел так отлично ее «откормить» (это делается с помощью небольших, овальных пирогов из отрубей духна на пресной воде), что через несколько месяцев продал ее за пятьдесят талеров. Но щедрый шейх одарил меня не только за это животное, но и за подаренное Хазазу, так что я снова оказался владельцем двух превосходных лошадей.

К счастью, я тоже позаботился о том, чтобы доставить радость дружественному ко мне государю. Узнав за время своего длительного пребывания в Куке о его страсти к хитроумным механическим игрушкам и забавным физическим опытам, я в предвидении вторичного визита в Куку выписал из Европы собрание соответствующих предметов и те прибыли в превосходном состоянии. Это были волшебный фонарь с изумительными картинками, челнами, гусями и рыбами, которых можно было водить и выуживать с помощью магнитов; ротатор, стереоскоп, фараоновы змеи, муляжи, вогнутые и цилиндрические зеркала с картинками, производившими неожиданно комическое действие, и тому подобные чудеса, способные занять старого господина в течение нескольких месяцев. Гвоздем этого собрания был волшебный фонарь с его отлично подобранными и выполненными изображениями. Испробовав аппарат дома, чтобы быть уверенным в его полном успехе — здешние люди легко становятся недоверчивыми и подозрительными, — я однажды вечером отправился во дворец, куда было допущено лишь небольшое избранное общество принцев и сановников, чтобы после блестящего праздничного представления вручить драгоценный подарок. До полуночи раздавался громкий смех тучных придворных и веселое хихиканье довольного государя. Снова и снова приходилось мне демонстрировать корову, которая двигала головой и хвостом совершенно так, как это делали коровы в Борну, а также гордую лошадь, умевшую навострить уши. Вслед за ними наибольший успех выпал на долю разевавших пасть гиены, льва и леопарда — больше всего нравилось, как и вообще людям, то, что было уже знакомо.