Вампиры не стареют: сказки со свежим привкусом [сборник litres]

Она прижимается к Бену, пока они идут.

От него хорошо пахнет. Не так, что хочется укусить, а приятно, по-домашнему.

Они дружат уже целую вечность.

В седьмом классе они даже пробовали стать друг для друга чем-то бо́льшим, но как раз в это время Бен обнаружил, что он предпочитает парней, а она осознала, что предпочитает девушек, и теперь они шутят о том, кто кого обратил.

В смысле, в геев. Не вампиров. Конечно же.

Ни в том, ни в другом случае ее никто не обращал. Она родилась такой, последняя в благородной линии Фэйрмонтов. И, что касается дара крови, или проклятия, Бен ничего не знает. Ее бесит, что он не знает. Она уже сотни тысяч раз обдумывала, как ему рассказать. Но «что, если» слишком велики, слишком пугающи, риски слишком высоки.

Они доходят до столовой, наполненной скрипящими стульями, кричащими голосами, тошнотворным запахом залежавшейся перегретой еды. Джулс делает глубокий вдох, словно погружаясь под воду, и входит вслед за ним.

– Кэл! – зовет девушка, махая рукой Каллиопе через весь зал.

Кэл. Так зовут Каллиопу ее друзья. Но Кэл – грубое слово, тяжелая рука на плече, хрипучий звук в горле. Джульетте больше нравится «Каллиопа». Четыре слога. Музыкальная мелодия.

– Как тебе такая дикая идея, – говорит Бен. – Вместо того чтобы молча чахнуть, почему бы тебе просто не признать, что ты на нее запала?

– Я на нее не запала, – бормочет она.

Бен закатывает глаза:

– А как это тогда называется, по-твоему?

– Это… – Джульетта смотрит на другую девушку и снова оказывается на кухне в то утро, словно загнанная в ловушку между своими родителями, жалея, что не может вылезти из собственной кожи.

– Мы не пытаемся на тебя надавить, – сказал ее отец, проводя ладонью по своим волосам.

– Просто однажды ты повстречаешь кого-то, – добавила ее мама. – И когда ты…

– Ты придаешь этому слишком большую важность, – перебил он. – Это же необязательно.

– Но желательно. – Мама бросила на него предупреждающий взгляд. – В смысле, будет лучше, если…

– О нет, только не разговор, – вклинилась Элинор.

Ее сестра пронеслась по кухне, словно теплый бриз, и она явно только пришла, а не собиралась уходить. Ее фарфоровые щеки раскраснелись, этот сонный румянец, казалось, всегда был на ее коже, когда она возвращалась домой.

– Кулаки – это просто кулаки, – сказала она, поднимая кофейник. Она налила себе чашку темной густой жидкости. Джульетта наблюдала, как она добавила порцию эспрессо. «Напиток для пробуждения трупов», как она его называла.

Джульетта наморщила нос.

– Как ты можешь это пить?

Лицо Элинор осветила мягкая и серебряная, как лунный свет, улыбка.

– Говорит девушка, живущая на пилюлях и кошках.