Тайна двойного убийства

Буйнов, насупившись, молчал и не спешил мне на выручку. Потихоньку ухмылялся начальник уголовного розыска — он уже успел натерпеться от разносов начальника и помалкивал тоже. Пришлось мне самой вступать в драку, защищая товарища:

— Что вы такое говорите? — возмутилась я, едва дождавшись конца грозной тирады. — Как может Ермаков сидеть в кабинете, если он имеет вполне определенные оперативные задачи?! Мне в группе не нужен розыскник, сидящий в кабинете. И давайте обсудим, что делать с этими убийствами, а не с капитаном Ермаковым. Есть у вас конкретные предложения? Если есть, прошу вас. А нотации оставьте на потом, когда время для этого будет…

— Наталья Борисовна, — перебил меня прокурор, — ты против нотации протестуешь путем нотаций. Несолидно. Ответь-ка лучше, я что-то не уловил, что за майор у вас мельтешит? Вы никого не подключили? — он глянул на начальника угрозыска, тот отрицательно качнул головой:

— Нет, договорились ведь до вечера подождать.

— Послушайте, а кого вы на вскрытие Слонимского направили? — спросила я.

— На месте только Мастырин оказался, время-то было позднее. Его и отправил. А что? — насторожился начальник угрозыска.

Я лихорадочно соображала: назвать Мастырина или нет? Сказать, что именно его видели в машине Слонимского? Нет, решила наконец, не назову, пока не решим этот вопрос с Ермаковым. Тем более что, докладывая, я не назвала его. Майор — и все, пусть пока так и будет. К совету Антона и его предостережению об утечке информации надо было отнестись серьезно. Решила — и стало вдруг стыдно: от кого скрываю? И все же этот подполковник своими сентенциями как вызвал у меня неприязнь, так она и не проходила, заставляя скрытничать даже здесь, с руководством. Я знала, наслышана была, что новый начальник милиции далек от профессионализма, а некомпетентность, да еще такая воинствующая, могла навредить, даже сама того не желая. Нет худшего врага в любом деле, не только в нашем. И так больно видеть эту некомпетентность, поселившуюся в кабинетах, где могло побеждать только высокое мастерство, а не высокие слова! И я проалилчала. Не хватало еще, чтобы ретивый подполковник начал принимать немедленные меры. Пусть уж лучше бранится. Как сказал бы Антон, брань на вороту не виснет. Пустая брань, конечно.