Тайна двойного убийства

— Возможности! Это правильно. Вы знаете, Поддыхов, что только десять из ста наших ребят дослуживаются до пенсии. Сгорают, уходят, стреляют в них, убивают и по тюрьмам сидят, бедолаги, оклеветанные подлецами. Возможности! Будь их у нас побольше… — вскипел обиженный Ермаков, но оборвал себя и сказал устало: — Не время, Роман Григорьевич, для дискуссий, да и правы в чем-то вы. Обидно только за наших… и давайте не будем пока. Потом. Дискуссии потом. Я понял, вы не верили нам. Но обстоятельства изменились?

— Да, — кивнул, не возражая, Поддыхов, — изменились. Но по порядку. Повторяю: вначале я думал справиться сам. Потом, уже после смерти Росиной, решил, что нас оставят в покое. Это же какое надо нахальство иметь! Я ошибся. Не справился сам, и в покое меня не оставили. Эти смерти меня подкосили просто — я испугался! — он заметил осуждение в глазах Ермакова и рассердился. — Не спешите меня клеймить, не надо! Пресса полна сообщений о подвигах пока не ваших, что же удивляться, что люди к вам не идут за защитой?

— Но вы же сами… — Ермаков опять попытался вступиться за честь мундира, но доводы — какие он мог привести веские доводы?! Снова лозунги и призывы? К счастью, Поддыхов перебил его, не дослушав:

— Да ладно вам, — сказал он устало, — все мы сейчас знаем сами. Так вот. Сапоги мне принес Кобриков. Сказал: "Задержали работники ОБХСС, составили акт". Напрямую сказал: "Можно откупиться”. Сумму сперва не назвал — я раскипятился сразу. Он мне: "Как знаете, мол". А сам ухмыляется так препакостно. Вот тогда я то совещание созвал. Разберусь, думаю, накажу кого следует, и пусть ОБХСС официально решает все наши грехи — хоть казнит, хоть милует. Я тогда так рассудил, что коль увяз коготок — всей птичке пропасть. Дам первый куш вымогателям, сам дорожку им проторю, они уж меня не выпустят. Ну вот, совещание ясности не принесло. И у меня впервые мысль мелькнула: не провокация ли это? Не устроена ли эта комедия с продажей, чтобы кооператив мой взять на крючок, а потом и доить, как корову? Разберусь, думаю. Пока разбирался — Росина… Кобриков не показывается, про откуп — молчок. Но я же понимаю, что здесь связь должна быть, а в чем связь — до сих пор не знаю. Юрист — ну, тот мог быть связан с ними, но секретарша? — он задумался, замолчал, и капитан осторожно спросил: