Тайна двойного убийства

Опять позорно цокали по каменным ступенькам экономные подковки на форменных туфлях Ермакова, как ни старался он ступать поосторожнее.

В царстве Злоказова воздух казался густым от застоявшихся запахов мертвых вещей.

Кладовщик понимающе усмехнулся, заметив брезгливую гримасу на лице розыскника.

— А я уж привык, — сказал он, — да я тебя привел не это амбре нюхать. У меня серьезный разговор. Ко мне сегодня утром змей этот прискакал…

— Какой Змей?

— Ну а кто же? Змей и есть. Гад ползучий, Кобриков Сережка. Ты, говорит, зачем меня заложил? Я отвечаю, мол, я тебя не заложил, а вот обложу сейчас по-русски, в пять этажей сразу. А он мне, я сам могу так, не удивишь. Могу, мол, даже с нашлепкой, навек припечатаю. Угрожать мне, вишь, начал…

— Так с чем приходил он? — нетерпеливо перебил кладовщика Ермаков. Угрозы — это, конечно, интересно, но суть-то в чем? А Злоказов, похоже, до сих пор кипел от той перебранки.

— Говорю же, угрожал. Велел сказать, что обувь для юриста получал. Я, говорит, ему все передал, а теперь он покойник, так что же, мне отвечать? Я ему: раз передал, так и не суетись, установят. А я зачем врать буду? Кому ты передал те сапоги — не видел я и врать не буду. Отдай их хоть самому черту — какое мне дело? Короче, не согласился. Он меня обругал — я в долгу не остался — и бегом по лестнице. Закрыл я свое царство, поднялся наверх, а он уж от конторы — и тоже бегом. Гляжу, за оградой синяя девятка. Сел он — и ходу. Но вот скажи, капитан, зачем ему нужно вранье?

Ермаков молча пожал плечами, чувствуя, что разговор еще не окончен. Кладовщик, выдержав многозначительную паузу, продолжил:

— Тогда я тебе отвечу: Кобриков Сережка не такой человек, чтобы за полтинник рисковать. Что бы он с тех сапог имел — пустяк, тьфу. У него одно кольцо на пальце больше стоит. Здесь, я думаю, комбинация была задумана похлеще, да сорвалось что-то. Я все эти дни думал — размышлял над нашей тайной. Нет, не сходится то, что вам преподносят, а вы заглатываете, как голодный ерш наживку. Давай рассуждать, капитан. Вот первое, — кладовщик загнул на ладони длинный узловатый палец, — я уже сказал, что прибыль с тех сапог плевая. Второе, — другой палец прилег на ладошке, — в тот же день сапоги — у Под-дыхова. Ты думаешь, Змей простой парень?! Да у него, коли захотел бы, тысяча и один способ сбыта. Думаю: разоблачение это входит в план. Третье: Поддыхов тоже мужик не промах. Был бы слаб, за кооператив не взялся бы. Сильные сюда идут, в кооперативы-то. Сила, правда, разная: злая есть, но и добрая тоже. Я Поддыхову верю. И не зря он волну поднял шестибалльную, ему накачка была. Да серьезная. Пустяков бы не испугался он. Ну, подумаешь, нарушение — наказал бы рублем, да и только. А зачем он созвал всех, предал огласке это нарушение? Не в его это интересах, да и не в его привычках, знаю. Вот и кумекаю я: это он защищался. От кого, спросишь? Этого не знаю, для того и тебя позвал, чтобы поделиться с тобой да подумать. Как считаешь-то?