Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

26 июня 1263 г. между Анжуйцем и Римом был заключен договор, согласно которому Карла признали защитником Римской церкви. Он стал Римским патрицием, получил от папы титул «Миротворец» и начал активно управлять Центральной и Северной Италией, контролируя банкиров Флоренции, состоявших в папской партии гвельфов[387]. В свою очередь Анжуец принял на себя довольно существенные обязательства по выплате папе ежегодного налога, отказался от титула папского легата, ранее закрепленного за норманнскими королями Сицилии. Но, главное, получил королевскую корону.

Однако попытки папы разрешить раздирающие западных христиан противоречия наталкивались на встречные интересы различных игроков на исторической сцене. Узнав о заключенном договоре папы с Карлом Анжуйским, Манфред тут же поддержал партию гибеллинов, давних противников Апостольской власти в Риме. Урбан IV попытался усилить позиции своих сторонников, гвельфов, но их положение в Вечном городе оставалось шатким.

Отношения с Карлом также зашли в тупик – француз требовал новых преференций для себя, как Сицилийского короля, забыв, однако, о старых обязательствах. А папа, хотя эти амбиции были ему совсем не по нраву, уже не решался расторгнуть сделку с Карлом, перечеркивая все, сделанное ранее. Пока шли переговоры, Манфред перешел в наступление и летом 1263 г. нанес поражение папской армии при Монтаперти, вторгнувшись затем в Анконскую марку. Нужно было привести Карла Анжуйского с французскими войсками в Италию любой ценой, и переговоры между Парижем и Римом продолжились. Наконец, осенью 1264 г. вопрос можно было считать решенным – Карл выторговал те условия, которые выдвигал перед Римской курией[388].

Пока французы спорили с германцами за Сицилию и Южную Италию, Константинополь решил половить рыбку в мутной воде. Не дождавшись ответа понтифика, в 1264 г. император Михаил VIII вновь направил ему новое послание, в котором совершенно определенно заявлял, будто нашел причину разногласий и, как следствие, верное средство примирить Восточную церковь с Римом. По мнению василевса, вся проблема заключалась исключительно в плохих переводах с греческого языка на латынь и наоборот. Теперь же он подыскал достойного человека, епископа Николая Кротонского, который, исследовав разногласия, убедил императора, что учение Римской церкви вполне согласуется с учением Святых Отцов, являющимся для византийцев образцом Православия.