Прощание с Византией [publisher: SelfPub]

Как говорят, Абаг, как и его отец, благосклонно относился к христианам, хотя лично отдавал предпочтение буддистам. Потомок великого рода, он, однако, был довольно скромен и охотно признавал, что владеет собственным улусом с разрешения своего дяди Хубилая, покорителя Китая. В Сирии он покровительствовал несторианскому патриарху Мар Дыхне и являлся другом его преемника – знаменитого Мар Ябалахи III (1281—1317), этнического монгола, очень плохо знавшего сирийский язык и совсем не знавшего арабский[379].

А с Запада уже надвигалась гроза – Рим не простил Палеологу того, что Восток фактически выскользнул из его рук, и папа Урбан IV (1261—1264) начал деятельную подготовку к новому походу на Константинополь. В первую очередь он потребовал от генуэзцев расторгнуть договор с Византией; те отказались, и тогда понтифик подверг всю Геную интердикту. Его активно поддержали венецианцы, чьи интересы также пострадали от союза Генуи с Византией. В частности, дож Венеции пообещал безвозмездно отдавать корабли соотечественникам, которые пожелают отправиться в поход против византийцев. Становилось очевидным, что Запад формирует широкую коалицию против Византийской империи, с которой бороться оружием – бесполезно; необходимо применять дипломатические средства.

Встревоженный активностью папы, Михаил VIII Палеолог направил ему послание, пестрящее самыми изысканными выражениями. Даруя надежду на унию, он писал: «Тебе бы, как нашему отцу, нужно было предварить нас в этом деле. Но я решился первым предложить тебе мир, свидетельствуя перед Богом и Ангелами, что если ты отвергнешь его, совесть моя не будет в том укорять меня».

В ответном письме понтифик выражал большую радость, благодарил Бога, приведшего императора на путь истины, и высказывал надежду об уничтожении разногласий. Урбан IV пояснил василевсу главное: «Римский престол всегда являлся для королей самым надежным прибежищем во всех затруднительных обстоятельствах». В заключение (а потенциальная угроза всегда лучше способствует миролюбию и податливости контрагента, в душе полагал папа) понтифик напрямую заявил, что до тех пор, пока Византийский император не подчинится Риму, ни один латинянин не придет к нему на помощь против турок или египтян. Но папа словно забыл об угрозе с Запада, а именно она являлась самой актуальной.

Чтобы стимулировать уступчивость Константинополя, папа Урбан IV дал приказание епископу Утрехтскому объявить Крестовый поход против Византии, преследующий своей целью восстановление Латинской империи. А на письма Михаила VIII Палеолога просто перестал отвечать, будто они никогда и не приходили к нему. Опасность усугублялась тем, что бывший Латинский император Балдуин II, явившийся к Сицилийскому королю Манфреду (1258—1266), одному из 11 незаконнорожденных детей Фридриха II Гогенштауфена, предложил уступить свои «права» на Константинополь, чем весьма заинтересовал молодого германца.