Кастелау [litres][Kastelau]

Прежде-то, после истории с Бастианом Хольцмайером и недолгим арестом Вальтера Арнольда, мы изображали киносъемки спустя рукава, почти проформы ради. Зато теперь снова вкалываем как очумелые.

Не отсняв при этом ни метра пленки.

Дело в том, – и это главная наша тайна, – что как раз пленки-то у нас и не осталось. Из своих запасов «Бавария» выделила нам совсем немного, а мы поначалу не особенно экономили. Теперь же Хаук как зеницу ока бережет последнюю бабину, наш «неприкосновенный запас», но по делу нам давно бы пора свернуть лавочку и признать, что затея наша лопнула.

Это если по делу.

Но мы, разумеется, на такое не согласны. Особенно глядя на горстку старичков с дробовиками, которых успел изловить Хекенбихлер и которые теперь проходят военную подготовку на деревенской площади. Ведь в любой день может нагрянуть какой-нибудь чинуша из Берхтесгадена с проверкой – как выполняется приказ. Кстати, мальчишки из гитлерюгенда тоже маршируют. У этих вместо дробовиков палки через плечо. Лучше бы лопатами вооружились. Чтобы хоть могилку себе успеть выкопать.

Кому-кому, а уж мне-то меньше всего пристало над ними потешаться. Сам-то чудом спасся, потому только, что военный врач на призывном пункте читателем оказался и даже книжки мои в руках держал. Не то давно бы уже в окопах гнил. Или вообще в сырой земле, хорошо, если с крестом в изголовье.

Но пока что все мы служебно необходимы. Ведь мы снимаем чрезвычайно важный военно-патриотический фильм.

Впрочем, даже в такой ситуации актеры не перестают быть актерами. Иными словами: ведут себя, как дети в песочнице. С тех пор как они знают, что камера жужжит вхолостую, они вконец распоясались и своевольничают, как мартышки в лесу. Вместо текста несут полную отсебятину – слушая такое, честное слово, начинаешь жалеть об изобретении звукового кино. И каждый, буквально каждый норовит свою роль расширить. Мария Маар вчера вдруг закатила такой монолог – его на три фильма хватит. Тити, та вообще себе новую сцену придумала, в которой ее Рози, поскольку Бодо ни о чем, кроме геройства, думать не в состоянии, решает утешиться с фельдфебелем Буффом. Вместе с Августином Шраммом они сымпровизировали любовное свидание – почти на грани порнографии. Но очень смешно. Мне вообще кажется, что будущее Тити в кино – это комедия. Как актриса она все-таки несколько поверхностна. Для трагических героинь ей недостает внутренней значительности.

Кляйнпетер и Сервациус прилагают все усилия, чтобы хоть как-то обуздать эту актерскую вакханалию. В конце концов, если кто-то из деревенских решит поглядеть, не должно создаваться впечатление, что у нас тут не работа, а сплошное дурачество. Впрочем, у местных мы давно уже не вызываем столь повального интереса, как еще пару недель назад.