Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе
- Автор: Красильщиков Владимир Ильич
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Издательство политической литературы
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе». Краткое содержание книги:
В нескольких сборниках, выпущенных Политиздатом, публиковались рассказы В. Красильщикова о соратниках Ильича. Затем — в серии «Пламенные революционеры» — вышли повести «Интендант революции» об Л. Д. Цюрупе и «В начале будущего» о Г. М. Кржижановском.
«Звездный час» — повесть, посвященная Г.К. Орджоникидзе — Серго, как его называли родные и товарищи по партии, стахановцы и пионеры, маршалы и академики. Большое место в повести занимает образ В.И. Ленина. Писатель стремится показать становление Серго под воздействием Ильича, их дружбу и борьбу за партию, за революцию, за индустриализацию.
Что, если?.. Вечерами, за столом с самоваром, не раз они игрывали во флирт цветов. Один выбирал на картах подходившее его настроению и мыслям изречение, передавал карту другому, называя цветок — псевдоним выбранного изречения. Партнер таким же образом отвечал На картах постоянно встречались «Я трепещу, я содрогаюсь», «Люби меня, как я тебя», «О, коварный тиран моего сердца!» и прочее в том же роде. Здесь же под рукой были светлейшие — многие из тех, кем за девятнадцатый век Россия одарила человечество: Пушкин, Гоголь, Тургенев, Достоевский, Толстой. Что, если?.. Серго взял очередную книгу: Белинский. Раскрыл на месте закладки. Ага! Как нельзя кстати. Протянул Зинаиде Гавриловне:
— Страница сто двадцать девятая, второй абзац сверху.
Приняв игру, Зина прочитала вслух:
— «Человек должен быть мужчиной, а не самцом, женщиною, а не самкою… — Тут же покраснела, но продолжала: — Человек не зверь и не ангел; он должен любить не животно и не платонически, а человечески… Духовная близость ведет к тому, что мужчина видит в женщине и, наоборот, женщина в мужчине прежде всего не существо иного пола, а человека».
Серго протянул новую книгу, назвал страницу и абзац. Зина опять прочла вслух:
— «Любить — значит желать другому того, что считаешь за благо, и желать притом не ради себя, но ради того, кого любишь, и стараться по возможности доставить ему это благо». — Еще больше покраснела. — Ну, погодите! Я отомщу. Вот вам. Вот нам. Страница двадцать вторая, третья строка снизу. Получайте!
— «Мужчина лучше женщины философствует о сердце человеческом, но женщина лучше его читает в сердце мужчины…» Под дых!
— Я вам задам!
И пошло…
Серго: «Люди смертны, как смертны растения, но бессмертна любовь, как зерно».
Нина: «Любовь узнается по-настоящему только после того, как ее подвергнут испытанию».
Серго: «Минута любви говорит сердцу больше о любимом, чем целые месяцы наблюдений».
Зина: «Ни один человек не прожил настоящей жизни, если он не был очищен любовью женщины, подкреплен ее мужеством и руководим ее скромной рассудительностью».
Серго: «Тот человек, кого ты любишь во мне, конечно лучше меня: я не такой. Но ты люби, и я постараюсь быть лучше себя».
Зина: «Любите и уважайте женщину; ищите в ней не только утешения, но и силы, вдохновения, удвоения и наших нравственных способностей».
В ход шли новые и новые книги. Вот из глубин шкафа Зина, оглянувшись, достала изрядно потрепанный том.
— Чернышевский в школе? — Серго покачал головой. — Опасно… Что прикажете читать у Чернышевского?
— Все подряд! — Зина засмеялась.
Смех ее Серго так любил. Улыбка делала Зину особенно привлекательной. И тут же словно по инерции набранной во время игры, он подумал стихами: «Она его за муки полюбила…» Лишенный всех прав состояния, сосланный навечно, Серго не ощущал себя отверженным. Напротив, пережитое рождало в нем прилив энергии, жизнелюбия, упорства. Великие писатели не просто сближали Зину и Серго, но делали их прозорливее, умнее, сильнее.
«Ты мой свет в окне, — думал он, с благодарностью глядя на нее. — Ты мой воздух…» I
А Зипа думала: «Как люблю его голос, говор! Пошла бы за ним куда угодно! Все бросила бы. А он… Где ж тот кавказский темперамент? Вот возьму и поцелую — сама, первая…»
И поцеловала.
Потом они молча смотрели друг другу в глаза, будто пораженные чем-то, внезапно открывшимся только им двоим. И, словно бы навсегда решив что-то очень важное, отринув что-то, сковавшее их обоих, Серго будто вновь увидел, как прекрасно лицо Зины, какое красивое платье на ней, как ладно оно облегало ее стан. Будто вновь и по-новому заметил ее румянец, нежные ресницы, влажные, чуть насмешливые глаза. Ощутил в ее существе такую чистоту, такую силу любви и саму любовь — не только к нему, но и к тем, кто тогда, осенью, на берегу Лены, встречал-провожал пароход, кто промелькнул на нем, ко всем на земле. Он знал, что в Зине жила эта любовь, потому что она жила в нем. Знал, что в этой любви он как бы соединялся с нею, Зиной. Счастливый, он привлек Зину к себе, предложил: