(Само)обман (СИ)

Так что неудивительно, что сейчас, после просиживания задницы под монотонные причитания прихожан, Сюэ Ян не знает, чего хочет больше — свернуть себе от тоски челюсть или то же самое проделать с Яо, который вызвал его к себе с неизвестной целью. Причем не куда-то, а прямо к себе в покои, только хозяина пока что не видать, и от скуки приходится пялиться в зеркало. И когда блестящая поверхность начинает мерцать и двигаться, приходится инстинктивно сделать резкий шаг назад.

— Яо, ты можешь не являть свой светлый лик так внезапно? — выдыхает он, нервно встряхивая головой. — Так и до разрыва сердца довести можно!

— Как грубо, — морщится Цзинь Гуанъяо, перешагивая раму зеркала и оказываясь в своих покоях. Он недолго молчит, пытаясь понять, следует ли ему серьезно оскорбиться, и ехидно спрашивает: — Если бы я вышел весь в белом и с завязанными глазами, тебя бы это больше обрадовало?

— А ты проверь, — мрачно отзывается Сюэ Ян. У него эти идиотские намеки, если честно, уже в кишках сидят! Даже спустя такую прорву времени после едва ли не насильного возвращения бывшего адепта в Ланьлин, Яо все еще считает, что эта тема актуальна. Словно проверяет: не собирается ли Сюэ Ян, испытав внезапный приступ томительной тоски по своему покинутому спутнику, попытаться сбежать, навредив этим в первую очередь самому себе? — Только на табуретку встать не забудь, а то, знаешь ли, не дотягиваешь.

Обмен «любезностями» состоялся, и теперь оба заклинателя сверлят друг друга испытующими взорами. Первым заговаривает Цзинь Гуанъяо:

— Нам нужно кое-что обсудить.

— И что же? — Сюэ Яну заранее не нравится начало беседы. Он в последний раз кидает косой взгляд в сторону зеркала и развеивает остатки Мнимой личины. — Если тебе не нравится, как я обращаюсь с твоими просителями — нечего мне было их поручать. С удовольствием откажусь от этой обязанности в пользу чего-нибудь не такого тоскливого.

Чего-нибудь, что не будет дарить еще большего ощущения, что он заперт в клетке, пускай с золотыми прутьями и всегда полной кормушкой. Даочжан, конечно, тоже ограничивал его свободу самим фактом своего существования, но ему позволено было это добровольно, а не из-за неуемного коварства.

— Тебе лишь бы развлекаться… — закатывает глаза Яо. — Тебе не пятнадцать, дорогой, и пора бы уже понять, что иногда нам приходится делать то, что нам не нравится.

— Например, падать с лестниц? — невинно интересуется Сюэ Ян. — Или…

— Чан Пин мертв, — жестко прерывает его Цзинь Гуанъяо.

Молчание длится невыносимо долго. Кровь стучит в висках так громко, что, кажется, сейчас прорвет все преграды и хлынет водопадом.

— Ты мне не дал его убить, — безжизненно заключает Сюэ Ян, чувствуя полное опустошение.

— Я бы не позволил себе лишить тебя такого удовольствия, друг мой, — возражает господин Цзинь, проходя к столу в глубине своих покоев. Он изящным движением подхватывает неизменный графин с вином, чтобы разлить его по двум чашам. — Но, к моему великому прискорбию, он действительно скончался этим утром.

— Как же это произошло? Мне кажется, или за это время твои лекари должны были заставить его отрастить все, что я у него успел отрезать? — подошедший Сюэ Ян игнорирует предложенный напиток. Если он сейчас хоть что-то возьмет в рот, его немедленно вывернет прямо на вышитый ковер, что, на самом деле, было бы неплохо.

— Вскрытие показало, что смерть наступила от закупоривания потоков ци. Скорее всего, намеренного. Можно сковать заклинателю руки, но лишить его энергии можно лишь сжиганием Золотого Ядра. И это дает определенную свободу выбора.

— Ты хочешь сказать, что это было самоубийство?

— Полагаю, что да. Я думаю, Чан Пин прекрасно понимал, что его ждет в твой следующий визит, и решил, что так будет для него гораздо… приятнее, — Цзинь Гуанъяо качает головой и отпивает терпкое вино. Облизав губы, он продолжает: — Ожидание неизбежного его убило, если можно так выразиться.

— И кто в этом виноват? — ядовито шипит Сюэ Ян. Он все еще не может поверить в услышанное. Только что его лишили одной из главных целей в жизни — возможности насладиться последними страданиями этого ублюдка, причем в мгновение ока, по щелчку пальцев!

— Думаю, что мы все.

Яо признает свою вину, пусть и не полностью — это определенно что-то новенькое!