(Само)обман (СИ)

Сяо Синчэнь несколько мгновений смотрит на собеседницу ошалелым непонимающим взглядом. А потом до него доходит. Он уже открывает рот, чтобы сказать нечто обозначающее границы дозволенного для посторонних лиц по отношению к его территории, но не успевает.

— Простите за беспокойство, мой братец слегка не в себе! — с жаром восклицает А-Цин, встревая в разговор и посылая виноватую улыбку немолодой работнице веселого дома, которую из всех возможных людей на улице шумного города даочжан почему-то счел самой сведущей. То ли ее цветастые тряпки привлекли взор, то ли это был осознанный выбор.

Жрица любви выразительно крутит пальцем у виска, глядя вслед юной деве, утаскивающей своего спутника за рукав куда-то в переулок.

— Даочжан, ты всерьез думаешь, что по такому описанию можно найти Яна? — со стоном спрашивает А-Цин, с трудом пережив свой первый шок от услышанного.

— А что не так? — искренне удивлен Сяо Синчэнь. — Я его таким запомнил.

Он выглядит опечаленным и озадаченным, словно действительно не может осознать, в чем же его промах. Ну да, со стороны-то он себя не слышит — еще бы ему понимать!

— У тебя дурно с памятью или зрением, даром что снова видишь. Хотя шнобель у этого дурня и правда здоровенный, тут нечего сказать… — вздыхает А-Цин. Если честно, подташнивать ее начало еще на «больших глазах, то есть глазе — он всего один, зато какой…», но на описании носа терпение лопнуло. — Скажи мне, ты всем людям такое городишь? Если да, то я не удивлена, что вы так никого и не нашли!

Ей немного неловко отчитывать даочжана, который и так выглядит ужасно подавленным, но должен же кто-то объяснить ему! Сейчас она единственная, кто может о нем позаботиться.

— Вроде того, — обтекаемо отвечает тот, отводя взгляд в сторону и смущенно улыбаясь.

А-Цин закатывает глаза и интересуется:

— Даочжан, а твой этот… друг, — она с трудом выговаривает это слово, — слыхал твои речи про Яна?

Сяо Синчэнь медленно кивает и с некоторой долей осуждения и вместе с тем беспокойства глядит на залившуюся истерическим смехом спутницу.

— Ой, какой ужас — теперь понятно, почему он сбежал, только пятки сверкали… — она, чуть ли не задыхаясь, утирает выступившие слезы. Стоит только представить себе лицо Сун Ланя, которому за компанию приходилось выслушивать, как даочжан при всем честном народе соловьем заливается про свои сомнительные пристрастия к чужим горбатым носам… Ох, жаль, она ни разу этого не видела — зрелище явно того стоило!

— А-Цин, — все больше мрачнея, просит Сяо Синчэнь.

— Прости, даочжан, — с трудом успокаиваясь, выдыхает она. — Давай теперь я буду всех спрашивать, как… бес… бесп… беспристрастное лицо! — нужное слово не сразу вспоминается.

Подходящей жертвой для расспросов становится старик, бродящий с тележкой, полной снеди, между торговыми рядами на рынке. Вот он точно кучу народа перевидал, может, и Ян где-то среди этой толпы пробегал? Ведь персона он все-таки и впрямь запоминающаяся, да только не своим прекрасным лицом, как его описывал даочжан.

— Дедушка, я тут ищу кое-кого… Может, подскажете? — А-Цин изо всех сил старается выглядеть милой, застенчиво опуская взор — чтобы не пугать лишний раз своими глазами, — и переминаясь с ноги на ногу.

Торговец останавливается, с сомнением оглядывая приставшую к нему девчонку, и, найдя ее достойной для оказания помощи, вполне дружелюбно отвечает:

— Может, и подскажу. А кого ты потеряла, девочка?

— Да братец куда-то запропастился! С виду босяк, не слишком высокий, но и не низкий. Ходит обычно в черном, но может быть и в белом… С черным мечом за спиной, — пожевав губами, начинает описывать А-Цин и понимает, что это слишком неопределенное описание. Нужно что-то поконкретнее! — Глаза одного нет, а вместо левой руки культя четырехпалая. И рожа нахальная, будто только что кому кучу на порожек навалил и доволен!

Кажется, даочжан за ее спиной только что издал возмущенный стон, но ей все равно. Потому что старик, задумчиво оглаживая жидкую бороденку, выдает:

— Видал я такого… Меча, правда, не припомню. Но вот как про кучи сказала, так сразу будто перед глазами встал! Ух, сколько нам он крови попортил, проклятущий… Да уж, не повезло тебе с родственниками, деточка, коли это твой братец! — бормочет он, тряся головой.

— И где же нам его теперь искать? — спрашивает Сяо Синчэнь дрожащим голосом.

Торговец задирает голову, чтобы посмотреть на взволнованного заклинателя, хитро прищуривается и отвечает:

— А идите в конец площади, на север, там не пропустите, — туманно отвечает он и снова берется за свою тележку, чтобы продолжить толкать перед собой, даже не слушая сбивчивые благодарности.

В указанном направлении идут молча. И также молча останавливаются у позорного столба с привязанным к нему трупом, изрядно засиженным мухами и источающим соответствующий запашок.

Уж неизвестно, на чей порожек нагадил покойный — больше похожий на городского сумасшедшего, чем на преступника, — что его казнили, но сходства с Сюэ Яном у него немного. Глаз нет обоих (не факт, что не благодаря птицам), а вместо оторванного мизинца просто-напросто отхвачена левая рука по локоть. И это не считая того, что он выглядит лет на двадцать постарше, десяток из которых провел в бурных возлияниях.