Рассвет

Артур дочитал и опустил лист бумаги на колени.

— Ну, — воскликнула Анжела с жаром начинающей писательницы, — скажите же, это совсем никуда не годится?

— Видите ли, Анжела…

— Ах, продолжайте же, я готова к разгрому. Прошу вас, не щадите моих чувств.

— Я хотел сказать… слава Провидению, я не критик, но я думаю… мне кажется…

— О да, я и хочу услышать, что вы думаете! Вы нарочно говорите так медленно, чтобы успеть изобрести что-нибудь особенно убийственное! Что ж, я это заслужила.

— Не перебивайте! Я хотел сказать, что, по-моему, это произведение гораздо выше среднего уровня поэзии второго сорта, а некоторые строки и вовсе можно отнести к первому сорту. Вы уловили что-то от того самого «божественного Вдохновения», которое, по словам старого пьянчуги, нельзя запереть в клетке. Однако я не думаю, что вы сможете стать популярным поэтом, если будете придерживаться этого стиля; я сомневаюсь, что во всем королевстве найдется журнал, который напечатал бы эти строки, если они не были написаны известным писателем. Редакторы журналов не любят строчек про сон и видения, ибо, как они говорят, такие стихи способны возбудить смуту в мозгах и без того смутного существа, так называемой «широкой публики». То, что они любят — это банальные идеи, выраженные красивым языком и подслащенные сентиментальностью или эмоциональными религиозными чувствами; вот такие стихи соответствуют мыслительным способностям их подписчиков, их они могут поглощать без умственного напряжения, не выходя за рамки привычного. Чтобы быть популярным, надо быть заурядным или, по крайней мере, описывать заурядное, работать в проторенной колее, а не будоражить новизной — и какими бы простыми ни казались подобные требования, очень немногие владеют искусством действовать в соответствии с ними. Посмотрите, что происходит с несчастным романистом, например, который осмеливается нарушить неписаный закон и обмануть своих читателей в привычной сцене награждения добродетели и наказания порока; или завершить свое творение так, что — как бы хорошо ни подходил его финал к смыслу всего романа, или даже раскрывал бы более тонкий его смысл — это противоречило бы представлениям «широкой публики» о том, как все должно закончиться. Плохи его дела в таком случае! Он падет, чтобы более не подняться — если он новичок в этой профессии, а если он уже известен — подобная книга просто не будет продаваться.