Рассвет

— Анжела, — наконец произнес Артур, — послушайте, я кое-что вам скажу. Моя мать, женщина, для которой печаль стала своего рода вдохновением, перед смертью сказала мне вот что: «Есть всего одна вещь, которая способна сделать жизнь счастливой, как того хотел Бог, и которую глупость и слабость мужчин и женщин делают почти невозможной, это — любовь. Любовь была утешением моего собственного существования среди великого множества бед; во-первых, это преданность, которую я питала к твоему отцу, а затем — то чувство, что я питаю к тебе. Без этого жизнь моя действительно была бы пустыней. И все же, хотя мне грустно расставаться с тобой, и хотя я страшусь темного коридора, который лежит передо мной, моя первая великая любовь настолько перевешивает любовь, которую я питаю к тебе, что я ухожу в покое и с радостью, ибо знаю, что меня ждет твой отец. Я хочу, чтобы ты извлек из этого урок: ищи свое счастье в любви на всю жизнь, ибо только в ней ты его и найдешь. Не растрачивай свое сердце впустую, ищи какую-нибудь женщину, добрую, чистую и верную; отдав ей свою преданность, ты получишь великую награду взамен, ибо ее счастье будет отражать твое собственное, и, если твой выбор будет верен, то какой бы бурной ни была твоя жизнь, ты приуготовишь себе вечную радость».

Анжела молча слушала его.

— Анжела, — продолжал он, осмелев, ибо теперь лед был сломан, — я часто думал о том, что сказала моя мать, но до сих пор не понимал истинного смысла ее слов. Теперь я это понимаю. Анжела… а ты меня понимаешь?

Ответа не последовало; она сидела на упавшей каменной кладке, глядя на развалины вокруг, неподвижная и бледная, как мраморная богиня, забытая всеми в своем разрушенном храме.

— О, Анжела, послушай меня! Я нашел женщину, о которой говорила моя мать, ту, которая должна быть «доброй, чистой и верной». Я люблю тебя, Анжела, жизнью клянусь — я люблю тебя всей душой; я люблю тебя в этом мире и буду любить в следующем. О, не отвергай меня; хотя я так мало достоин тебя, я постараюсь стать лучше. Дорогая, ты сможешь полюбить меня?

По-прежнему стояла тишина, но ему показалось, что он видит, как ее грудь мягко вздымается. Затем он дотронулся рукой, все еще дрожащей от неистового волнения, которое пульсировало в его венах, до ладони девушки, неподвижно лежавшей на камне, и посмотрел Анжеле в глаза. Она по-прежнему не говорила и не двигалась, и в неверном свете луны ее лицо казалось очень бледным, а прекрасные глаза — темными и лишенными всякого выражения, как у зачарованной.

Затем Артур собрался с духом и, медленно приблизив свое лицо к ее лицу, поцеловал девушку в губы. Она пошевелилась, вздохнула. Он разрушил чары; милое личико приблизилось к нему; на мгновение проснувшиеся глаза заглянули в его собственные и наполнили их своим отраженным блеском, он почувствовал теплую руку, обвившую его шею, а затем — звезды потускнели, и казалось, что сознание и сама жизнь сотрясаются на своих тронах, ибо радость, почти невыносимая для смертного человека, овладела его сердцем, когда она прижалась своими жаждущими губами к его губам. А потом, прежде чем он понял, что она задумала, девушка опустилась на колени рядом с ним и склонила голову себе на грудь.