Пилигрим 4 [СИ, черновик]

— Михайло? — не веря своим глазам, произнесла она.

— Я, — хмыкнул он в ответ.

— А разбойники?

— Не разбойники. Дружина то моя. Повздорили малость.

— Ты их побил?

— Да чего им сделается. Оклемаются. Ядом их потравил. Но не насмерть. К вечеру оклемаются. Только надо бы их лошадей найти, да в тепло определить. А то, померзнут тут валяясь. Ну чего ты на меня глядишь? Я и сам мало что понимаю, — пожал он плечами.

— И где только тебя приметили? — удивилась женщина.

— Так, на постоялом дворе, когда мы в воротах были. Я тогда еще и шапку снял. Вот и признал меня Зван. Я только сейчас вспомнил, что тоже видел его там. Только не признал сразу.

Разыскать лошадей оказалось не так уж и сложно, благо снег сохранил следы. Зато пришлось изрядно помучиться, устраивая их в седлах. И уж тем более с Добролюбом. Вот уж кого господь не обидел телом. Здоров, что твой бык. А уж когда речь о безвольном теле, так и вовсе тяжелый получается.

— Пошевелиться и говорить вы не можете. Но все слышите и понимаете, — заговорил Михаил, когда они наконец тронулись в путь. — К вечеру яд отпустит вас, и все будет в порядке. Что же до моего предательства, то повторяю, я служу великому князю, а потому князя Червеньского не предавал. Как и наш десяток. Стал бы я спасать Добролюба, коли мне было бы плевать, останетесь вы живы, иль нет? Подумайте над этим. И над тем, отчего я вас сейчас не побил, тоже поразмыслите. Что же до гибели товарищей наших, то все мы вои и поставили жизни свои в заклад. Так что, не предавал я вас. Скажете пользоваться ядами не по чести? Ну так и в том, чтобы вчетвером на одного чести мало. Надумаете посчитаться, найдете в меня в Пограничном. А уж как со мной быть, бить из-за угла, иль выйти лицом к лицу, решайте сами. В награду за раскрытый заговор, мне обещано порубежное боярство. Потребуется своя дружина. Надумаете, пойти в дружину, буду рад. Решайте, словом.