Пилигрим 4 [СИ, черновик]

— Поди надельное войско Мономаха-то по более будет. И оружием да выучкой не уступят.

— Петр время тянул еще и от того, что сговаривался с князьями Полоцкими, чтобы вдарить разом. А там и другие вступили бы в замятню. Так что Мономаху было бы не устоять.

Сидевший все это время за печью Михаил скрежетал зубами, краснел и пыхтел как самовар. Удумал-таки Петр порушить все его начинания, и пустить по ветру труд прошлой жизни. Вот же паразит. Хоть бери и поступай по примеру Тараса Бульбы.

Ксения в очередной раз подошла к печи, и Романов озвучил ей очередной вопрос. После чего она вернулась к Матвею, развалившемуся постели, и присев рядом, огладила его голову, не став противиться его руке, прошедшейся по бедру, под тонкой тканью сарафана. Будучи одурманен он не видел в ее поведении ничего странного.

— И что, вы вот так решили порушить то, на что ваш батюшка жизнь положил?

— Петр считал, что батюшка сглупил. Ему бы следовало самому создать свое надельное войско, устроить замятню промеж князей, а потом согнуть их в бараний рог.

— А ты так не считаешь?

— Брата я не бросил бы. Да только добра из этого не получилось бы. Не признали бы нас другие князья. Как не как воротя морду от меня и нынче. Если только все княжеские роды под корень извести. А это просто душегубство, но глупость несусветная. Потому как не только князья не видят меня и детей моих своей ровней, но и люд простой не признает нашего права быть над ними. Мы в почете только лишь на своих землях. В иных, все больше за выскочек почитают. Чтобы переломить это, потребны долгие годы. И я над тем тружусь, памятуя то, как действовал батюшка.