Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

Тем не менее, или именно поэтому пятидесятники всегда находили последователей, пусть и немногочисленных, поскольку вера их считалась более «горячей», искренней и неформальной. В основе организации церкви пятидесятников лежал принцип личного членства. Прием в общину регламентировался уставом и предусматривал большую предварительную воспитательную работу с уверовавшим. Кандидат в члены общины имел беседы с наставниками, выполнял поручения организации, ходил на молитвенные собрания, изучал устав, основы вероучения. Только после этого он попадал в разряд «приближенных», а через некоторое время мог стать полноправным членом общины. Члены общины добровольно жертвовали на «дело Божье»: ремонт молитвенного дома, приобретение инвентаря, посуды и других вещей, необходимых собранию, художественное оформление помещения, покупка топлива, оплата за освещение и т. д. Из этих же денег производилась оплата сторожу, уборщице.

В условиях преследования и запретов верующие действовали конспиративно. В частности, постоянно менялись места сбора на молитвенные собрания, чтобы милиция не могла «накрыть их сборища». Службы проводились поздно вечером или даже ночью, в летнее время устраивали моления за городом[413].

Окружавшее общество было враждебно настроено к пятидесятникам. Несовершенство мира христианами веры евангельской понималось и оценивалось соответственно. Об этом свидетельствуют строки стихотворений, читавшихся на молитвенных собраниях: «Ночь вокруг, чересчур уж темно», «Везде измена, яд вражды вокруг», «Мы живем среди мира страданий. Мы идем среди горя и слез». Все это сводилось к проповеди близкого конца жизни на земле: «Да день тот уже близок, день великий и страшный, когда все народы предстанут перед судом»[414].