Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

В своих заявлениях верующие указывали и на чисто духовные причины, по которым нуждались в церкви. Ходатаи из г. Осинники (Кемеровская обл.) писали: «И вот мы, верующие, обречены на томительный голод. Нам негде молиться, негде услышать Божия слова. Тысячи некрещеных детей; наши покойники зарываются в землю без молитв, без надгробного пения, без прощения и отпущения грехов. Живем мы без духовной радости и утешения, валяемся, как свиньи, в нравственной грязи и темноте. Света не видим. А ведь мы тоже люди»[404]. Таким образом, граждане ясно давали понять государству, что те варианты духовного развития, которые предлагала им коммунистическая идеология, были для них недостаточны или неприемлемы.

Общины, получившие разрешение на возобновление деятельности приходов, с большим энтузиазмом взялись за их восстановление. Средства на строительство собирали сами верующие, с трудом доставали ремонтно-строительный материал, который религиозным организациям продавали в последнюю очередь. Работали методом народной стройки, пока молитвенные дома не приобрели подобающий благолепный вид и жизнь общин вошла в почти привычное русло. При этом в годы войны и первые послевоенные годы все зарегистрированные общины активно подключились к благотворительной работе, участвуя в сборах средств для армии, в помощь сиротам и т. п.

Хотя благотворительность им была запрещена, но власти «закрывали на это глаза», а для верующих это была возможность выразить свои патриотические чувства в сложный для страны период.