Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Чего же нам так пугаться?
Тем не менее в первый момент все вокруг страшно разволновались… И многие очень даже обоснованно.
Несколько десятилетий спустя я прочла у Эренбурга в книге «Люди, годы, жизнь», что его гимназический товарищ Бухарин сразу понял: злодейское убийство было заказным. Сталин получил в руки козырь для того, чтобы расправиться со всеми теми большевиками, которые знали его при жизни Ленина как недалекого сатрапа, как ленинского злого гения. Может быть, знали о нем и нечто бóльшее, о чем мы никогда уже не догадаемся.
Вот что я прочла у Эренбурга: «Настроение у всех было хорошее (осенью 1934 года. — Л. Ч.). Говорили, что на предстоящей сессии Советов будет обсуждаться проект новой Конституции. Ноябрь казался маем, и я смотрел на все радужно».
Но вот ноябрь закончился, наступил декабрь…
«Как-то я отправился в „Известия“ и зашел к Бухарину (Бухарин к тому времени был снят со всех постов и отправлен в „ссылку“, главным редактором газеты „Известия“. — Л. Ч.), на нем лица не было, он едва говорил: „Несчастье! Убили Кирова“… Все были подавлены — Кирова любили. К горю примешивалась тревога: кто, почему, что будет дальше…»
Пропущу несколько строк и опять процитирую Эренбурга: «Конечно, никто из нас не догадывался, что начинается новая эпоха, но все примолкли, насторожились…»
Не мог написать Эренбург больше даже в 1960-е, когда книгу «Люди, годы, жизнь» опубликовали в журнале «Новый мир» Твардовского.
Прочитав это, и я сообразила, почему плакала наша директриса — старый член партии. Очень возможно, что и она примыкала когда-то к оппозиции. И тем более оппозиционером мог быть ее не то муж, не то возлюбленный — красивый, немолодой военный, которого она пристроила военруком у нас в школе. Были причины заплакать и у нашей старшей пионервожатой Шуры С.: у нее был роман с секретарем райкома комсомола, который покончил жизнь самоубийством… По слухам, он был как-то связан с троцкистами.
Но все это я осознала уже в 1960-е. И, видимо, тогда же наш никогда не теряющий чувства юмора народ сочинил частушку: «Эх, огурчики, помидорчики / Сталин Кирова убил да в коридорчике» (в несколько усложненном виде частушку эту процитировали по «Эху Москвы» в субботней передаче Кара-Мурзы: «По стране идут разговорчики / Сталин Кирова убил в коридорчике»).
Теперь нам все ясно и понятно. Но я-то помню: сарафанное радио сразу донесло, что Николаев, убийца Кирова, был какой-то мутный тип и убил он «нашего Мироныча» из ревности. Жена Николаева работала в Смольном и будто бы путалась с Кировым.
То была первоначальная версия. А потом, когда все ленинградское НКВД быстренько расстреляли, сарафанное радио намекнуло, что «ревнивец» Николаев действовал не по собственному почину — его руку с револьвером направили на Кирова сами энкавэдэшники по указанию Сталина. И тут якобы была вполне «уважительна причина»: на последнем, XVII, съезде партии «наш Мироныч» при тайном голосовании получил больше, чем сам Вождь и Учитель… Что, разумеется, скрыли.
Я явно отвлеклась от моей темы языка в эпоху Сталина. Но что поделаешь? Почти уверена, что уже нет людей, которые помнят те дни и сообщения сарафанного радио.
Хочу также заметить, что, вероятно, никто из современников не мог предположить тогда, во что выльется новая чистка партии, то есть акция по устранению сталинских недоброжелателей: это был своего рода снежный ком. Сперва арестовали известных людей. Но у каждого из этих людей были друзья-товарищи, сослуживцы, родственники, сотрудники, последователи, почитатели. Арестовали и всех их. Но у каждого из них, новых арестованных, тоже были родственники, друзья, товарищи, сослуживцы… Так что все развивалось в геометрической прогрессии… Целые райкомы и обкомы были изъяты… Все руководство Красной армии поменяли: когда летом 1941 года, уже во время войны с нацистами, стало очевидно, что главными военачальниками Сталин назначил Буденного, Ворошилова и Тимошенко, мои друзья и я испугались не на шутку — мне это казалось намного страшнее бомбардировок Москвы…
Однако вернусь к языку и «Краткому курсу».
Лишь только дело дошло до «врагов народа», сталинский язык и, соответственно, лексика «Краткого курса», в корне поменялись. Из скучно-канцелярского и безлично-тусклого язык превратился в экспрессивно-захлебывающийся, в агрессивно-угрожающий.
Ах, как Сталин честит своих врагов, как он их унижает, ругает, поносит, проклинает! Имена собственные пишет с маленькой буквы! Так он расправляется с троцким, зиновьевым, каменевым, бухариным, рыковым и прочими ближайшими сподвижниками Ленина…