Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего
- Автор: Черная Людмила Борисовна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1650-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего». Краткое содержание книги:
«Теперь мне 103. Вышли в свет две мои толстые книги. Пишу третью, хотя не уверена, допишу ли. Когда работаю, рука не дрожит. А когда раз в три месяца помощница Лена привозит меня в Сбербанк и надо расписаться за пенсию, руки начинают дрожать… Чудеса…»
Возможно, разгадка удивительной душевной молодости Людмилы Чёрной — в ее захваченности, очарованности жизнью и в самодисциплине. Высказываемые в книге суждения и оценки порой звучат вызывающе остро — тем интереснее знакомиться с образом мыслей автора и ее восприятием текущих событий. Перед нами не только свидетельство ровесницы «короткого XX века», но и, по выражению Н. С. Лескова, феномен «уходящей натуры».
Людмила Чёрная (р. 1917) работала журналисткой-международницей, переводила художественную литературу (Г. Бёлль, Э. М. Ремарк, А. Дёблин, Ф. Дюрренматт). Вместе с мужем, историком Д. Е. Меламидом, исследовала нацистский режим в Германии и написала книгу о Гитлере «Преступник номер 1». Издала в «НЛО» книгу мемуаров «Косой дождь» (2015) и публицистический сборник «Записки Обыкновенной Говорящей Лошади» (2018).
Итак, сталинский язык эпохи Большого террора.
Все цитаты выписаны из «Краткого курса».
«Они (зиновьевцы. — Л. Ч.), как хамелеоны, принимают особую окраску, чтобы пакостить рабочему классу». Они же — «политические двурушники представляют безыдейную клику политических карьеристов…», «хотят влезть в доверие путем обмана, путем хамелеонства, путем мошенничества». «Политические двурушники…» представляют собой «беспринципную клику политических карьеристов». И эта «клика» намерена «усесться на шее народа в качестве его правителей» — и при том готова «опереться на кого угодно, хотя бы на подонков общества».
Далее речь идет о правых (Бухарине, Рыкове)… Видимо, они «уже давно попирали ногами известное положение ленинизма, в силу которого сопротивление классового врага будет принимать все более острые формы, чем больше он будет терять почву под ногами». Вывод — у «бухаринско-рыковской группы» «капитулянская сущность» и «капитулянское лицо».
Перелистываем несколько страниц «Краткого курса» и опять наталкиваемся на поток ругательств: «1937 год вскрыл новые данные об извергах из бухаринско-рыковской банды». Оказывается, и те и другие только притворялись политическими противниками — на самом деле они состояли в «банде». В той же «банде» были Тухачевский, Якир и другие.
Далее «банда» превращалась в «право-троцкистский блок» и в «подонков человеческого рода». И что особенно зловеще звучит — банда-блок «выполняет волю своих хозяев — иностранных, буржуазных разведок».
Тема «хозяев» развивается одновременно с темой «козявок»- «пигмеев».
«Эти белогвардейские пигмеи, силу которых можно было бы приравнять к силе ничтожной козявки, видимо, считали себя — для потехи — хозяевами страны и воображали, что они могут раздавать и продавать на сторону Украину, Белоруссию, Приморье…»
Идем дальше…
«Эти белогвардейские козявки <…> главным вдохновителем и организатором всей этой банды убийц и шпионов был иуда троцкий», а возникла она (банда) на почве «разбитых классов», от которых остались всего лишь жалкие ошметки, «подголоски», «насквозь прогнившие фракционные группы» и прочее «охвостье».
Далее в «Кратком курсе» сообщается, что «советский суд приговорил к расстрелу членов „бухаринско-троцкистских банд“», «НКВД привел приговор в исполнение», а «советский народ одобрил разгром бухаринско-троцкистской банды и перешел к очередным делам».
Лукавит «Краткий курс»: и 1936, и 1937, и 1938 и 1939 годы прошли в СССР под знаком массовых — подчеркиваю, массовых — арестов.
Начался Большой террор действительно с арестов партийной верхушки в Москве и в Ленинграде, но продолжился по всему Советскому Союзу. И повсюду гибла, очевидно, самая активная, думающая и работоспособная часть и партии, и всего общества. Ведь она, видимо, могла стать противником Сталина, засомневаться в его гении. Одновременно цель была: до смерти напугать весь народ…
Что было с языком, ей-богу, не знаю. По-моему, люди старались вообще не говорить. Могу только сказать, что в ту пору дрожал весь ТАСС, где работала моя мама, от машинисток до главы Телеграфного агентства Советского Союза — все боялись, что в фамилию Сталин вкрадется ошибка: машинистки перепутают буквы и никто этого не заметит. Тот же страх, как говорили, обуял и всех сотрудников советских газет и типографий. Вспоминаю безумный пробег матери героя в фильме Андрея Тарковского «Зеркало»… Ночью она бежит в типографию, чтобы убедиться, что фамилию Вождя напечатали правильно: Сталин, а не Сралин.
Надеюсь, кто-нибудь проанализирует сталинский язык и в годы нашей дружбы с нацистским рейхом.
Я, читая немецкие документы, относящиеся ко встрече Молотова с нацистской верхушкой в Германии, поразилась тому, что Молотов… сострил. Такого, я от этого человека, как казалось, совершенно лишенного не только чувства юмора, но и вообще любых человеческих эмоций, не ожидала… Дело было так: кажется, Геббельс сказал, что Британия окончательно разбита. Но тут началась английская бомбежка и всем предложили спуститься в убежище. Тогда Молотов заметил, что, спасаясь от английских бомб, как-то странно говорить, что Англия уже не представляет опасности… Крыть было нечем. Ай да Молотов!
В годы войны и сам Сталин вдруг произнес человеческие слова в обращении к народу. 7 июля 1941 года (цитирую по памяти) он сказал: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры, бойцы нашей армии и флота. К вам обращаюсь я, друзья мои!» И это буквально поразило и растрогало всех — каюсь, и меня. И даже то, что он тут же соврал, объявив, что еще «полгода, годик», и все переменится, как-то забылось. В памяти остались только «братья и сестры».