Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России

Созидание общины. Часть III. Культура

Исследователи истории развития европейских наций и национальных меньшинств считают попытки национальных активистов противостоять ассимиляции и вернуть тех, кто ей поддался, одним из важнейших этапов формирования национальных элит[558]. Переход еврейских политиков с русского на идиш совершался параллельно с аналогичными процессами в среде других населявших империю народов, чьи элиты также находились в процессе становления. Финские национальные и общественные деятели, прежде говорившие по-шведски, польскоязычные сторонники независимой Литвы, изначально русскоязычные деятели грузинских и украинских общественных движений все чаще пользовались национальными языками в разговорной и письменной речи; более того, многие из них даже брали себе новые «самобытные» имена. Огромную роль в распространении лингвистического национализма играли литературные общества, и в конце концов правительство, напуганное их активностью, решило на всякий случай «все запретить». В 1910 году Столыпин издал циркуляр, предписывающий закрыть, в частности, все украинские и еврейские организации, «способствующие пробуждению национального самосознания»[559]. Летом 1911 года у всех еврейских, украинских и польских литературных обществ было отнято разрешение вести деятельность. В этот период среди еврейских интеллигентов, равно как и среди интеллигенции других национальных меньшинств, растет неприятие имперской власти — и одновременно сохраняются настроения, роднящие еврейских «общественников» с русской интеллигенцией. По сути, споры об идеальной модели общинной организации, которые велись в еврейской среде, во многом перекликались с начавшимися после революции 1905 года дискуссиями о созидании общественности, понятой как сообщество, способное брать на себя социальную ответственность[560].

Несмотря на общее разочарование в политике, наступившее после революции 1905 года, некоторые евреи все же надеялись, что правительство позволит им заниматься более фундаментальной культурной работой, чем та, какая была дозволена прежде. В 1908 году в Санкт-Петербурге создается Еврейское литературное общество (ЕЛО), в котором предполагалось обсуждать вопросы еврейской литературы, культуры и общинной жизни; в 1910 году оно насчитывало 850 членов[561]. Работа в обществе велась по-русски, однако свою задачу оно видело в том, чтобы способствовать созданию литературы на идише. Довольно быстро отделения общества открылись по всей империи, и через три года после его создания уже действовало 120 отделений ЕЛО. В том же 1908 году группа известных композиторов, музыкантов и музыковедов основала в Санкт-Петербурге Общество еврейской народной музыки. Оно заявило о себе невероятно популярными концертами, на которых исполнялись литургические произведения, народные песни, хасидские нигуны и клезмерские мелодии в современных оркестровых аранжировках[562]. Первыми членами общества, постоянными гостями на организованных им культурных событиях были представители еврейской элиты Петербурга: общинное руководство, предприниматели, политические деятели — та просвещенная еврейская публика, которая и прежде посещала «концерты-балы» и литературно-музыкальные вечера, на которых еврейские литераторы — тот же Ан-ский или Семен Фруг (1860–1916) — читали свои произведения[563]. Однако наиболее важным событием стало создание в 1908 году дозволенного властями Еврейского историко-этнографического общества (ЕИЭО); оно переживет все запреты царского правительства (да и само правительство). Те же интеллигенты, что стояли у истоков трех этих обществ, в 1908–1913 годах участвовали в подготовке многотомного энциклопедического издания, призванного рассказать как христианскому, так и еврейскому сообществу о российском еврействе как о самостоятельной и цельной нации[564]. Еврейская энциклопедия задумывалась как улучшенная русскоязычная версия американской Jewish Encyclopaedia, однако по мере работы над ней первоначальный замысел претерпел существенные изменения. В предисловии к вышедшему в 1908 году первому тому издатели заявляли, что их задача — ни много ни мало показать, как «судьбы и культурное творчество еврейского народа связаны с цивилизациями почти всех народов»[565].