Жанна – Божья Дева [litres]

«Так вот: я, Жан де Нуйонпон, я обещаю тебе, Девушка, что с Божьей помощью я проведу тебя к королю».

Он спросил её, когда она хочет ехать. Она ответила: «Лучше сегодня, чем завтра, лучше завтра, чем позже». Не теряя времени, Нуйонпон начал действовать. Он сговорился с Бертраном де Пуланжи, который тоже до её ухода знал её семью в Домреми и, кроме того, присутствовал при её первом свидании с Бодрикуром (почти в тех же выражениях, что Нуйонпон, Пуланжи отмечает: было что-то «воодушевляющее в её голосе»). Теперь их было уже двое, чтобы вести её к королю.

Нуйонпон спросил её, думает ли она ехать в своей одежде крестьянки. Она ответила, что оденется мужчиной.

Другого решения она принять не могла. О ней уже достаточно знали, а пробираться ей предстояло тайком по бургиньонской территории. И помимо этого, женский костюм XV века не предусматривал панталон, вообще ничего под юбкой. Ездить верхом в таком виде было для неё немыслимо. Мужчины кроме кальсон носили chausses – длинные штаны в обтяжку, облекавшие всю ногу со ступнёй (сапоги надевались прямо на них).

Нуйонпон на свои деньги купил ей одежду, какую носили пажи. Число людей, веривших в её призвание, росло: какие-то вокулёрские жители, сложившись, купили ей второй такой же костюм.

Когда она пришла к королю, на ней были куртка, штаны, короткая шерстяная юбочка до колен и круглая шапочка, всё чёрного цвета (цвет, кстати сказать, случайный, – в данном случае она взяла то, что ей давали, а сама, напротив, любила светлые и яркие цвета).

Штаны прикреплялись к куртке посредством шнурков с крючками, по паре крючков на каждом шнурке; их продевали в особые отверстия куртки. Обычно носили от б до 10 пар крючков. Но Жанна желала иметь полную гарантию против всех неожиданностей и всегда требовала, чтоб у неё было 20 пар.

Исследователь Адриен Арман постаавил опыт: продолжительное время он носил средневековые chausses на 20 крючках. По его словам, он так никогда и не понял, как она могла управляться с этим множеством шнурков и крючков.

Она остригла волосы «под горшок», тоже как у пажей или у францисканок.

Принимая вид мальчика, она руководствовалась ещё одним соображением, которое она впоследствии высказала дамам, занимавшимся ею в Пуатье: находясь постоянно среди мужчин, она не хотела всё время напоминать им о том, что она девочка.

«Я неизбежно должна была сменить свою одежду на мужскую… И раз я сделала это для того, чтобы служить Господу, я не считаю, что поступила плохо. Эта одежда не обременяет моей души!» А так как она, по всей вероятности, имела некоторое представление о житиях своих небесных подруг, то это тем более не должно было её смущать: о св. Маргарите в «Золотой Легенде» рассказывается, что она убежала из дому, «остригши волосы и переодевшись мужчиной».