Жанна – Божья Дева [litres]

В современной исторической критике уже не оспаривается всерьёз, что в истории Христа центральным для Него Самого было вовсе не то, что хотел в ней найти XIX век – не ренановский либерализм и не морализирующая тенденция Гарнака, – а то, что завершало представления еврейского профетизма, которые Христос не переставал утверждать: эсхатологическая весть о том, что «приблизилось Царство Божие», моление о том, чтобы это Царство пришло, и тайна мессианского Царя, распятого и воскресшего. Так же точно последующим векам в истории Жанны д’Арк самым важным могло казаться то или другое; но нет никакого сомнения в том, что для неё самой единственно важной была та весть, которую она в первый раз детски простыми словами объявила в Вокулёре на Вознесенье 1428 г. и затем «утверждала до смерти»: эсхатологическая весть о том, что Христос есть мессианский Царь, «Царь Неба и всей Вселенной»; Он – «её Господь», «её прямой верховный Государь» не умозрительно, не в абстрактной теории, а самым конкретным образом, – она ведь «видела своими глазами», что Его Царство нисходит на землю; это Царство должно быть признано («мне хотелось бы, чтобы все слышали Голос так же хорошо, как я») и вне его уже не может быть никакой правды на земле; поэтому она и поведёт наследника французских королей к помазанию – именно потому, что в христианском мире царское помазание «представляет собою особое торжественное утверждение Царства Христа», и только оно превращает земного правителя в «подручного» «Единого Верховного Царя»; «так Богу угодно сделать через простую девушку».

«Кто твой господин?» – переспросил Бодрикур.

«Царь Небесный», – ответила она.

Тогда Бодрикур поступил так, как поступил бы на его месте всякий здравомыслящий человек: он посоветовал Лассару отхлестать её по щекам и отвести назад к её родителям.

Если верить «Хронике Девушки» – источнику, правда, не всегда надёжному, – она пыталась настаивать, говоря, что действительно её посылает Бог, и Бодрикур решил тогда приспособить её для развлечения своих солдат. Но вышло как-то так, что его солдатня – разнузданная, как все ратные люди XV века, – растерялась перед этой хорошенькой шестнадцатилетней девочкой. Она ускользнула.

Заявив о себе, она вернулась в Домреми. Но она знала, что это уже ненадолго. Своему сверстнику Мишелю Лебюэну она сказала однажды:

«Между Куссе и Вокулёром живёт девушка, через которую, прежде чем пройдёт год, будет помазан король Франции…»

Тем временем война докатилась до Домреми. Пока готовился поход на Луару, парижское правительство проводило ликвидацию мелких арманьякских островков, ещё державшихся на севере Франции. В связи с этим англо-бургиньонский губернатор Шампани Антуан де Вержи получил предписание овладеть Вокулёром и всем прилегающим округом. Боясь грабежей и убийств, крестьяне с пожитками и со скотом бежали на юг, в нейтральный Нефшато. Там, в обстановке катастрофы и среди скопления людей Жаннетта, по-видимому, стала довольно открыто говорить о своём призвании.