Вызов

— Нет. Со мной всё нормально. Просто ты…

Агата запнулась и замолчала, будто не могла подобрать нужного слова.

— Что я?

— Ты сильно изменился. Я это чувствую. Ты ничего мне не рассказываешь, но я чувствую, что ты стал чужим.

Сказать на это мне особо было нечего, учитывая, что Агата была права. Но девушку надо было как-то успокаивать, поэтому я взял её за руку и сказал:

— Извини, я всё ещё прихожу в себя. Вот сейчас гулял допоздна за территорией. Пришёл спать, а тут ты. Пугаешь меня почём зря. Давай я тебя провожу. У тебя руки уже как ледышки. Сейчас заварим горячего травяного чая — отогреешься.

Ладонь у Агаты действительно была ледяная, поэтому я, не дожидаясь ответа, потащил её к медпункту.

— Я просто очень хотела тебя увидеть, — пробормотала Агата оправдываясь.

— Утром бы увидела. К чему было столько времени на морозе стоять?

— Я хотела сегодня.

Развивать тему я не стал, и дальше мы шли молча. И всю дорогу я ощущал, что испуг и тревожность Агаты не уменьшились даже на самую малость.

Как только мы пришли в медпункт, я сразу же сказал:

— Давай быстрее включай чайник.

— Я не хочу пить чай, — ответила Агата

— Но тебе нужно отогреться. Я понимаю, что если ты простынешь и заболеешь, пани Митрош уже утром приведёт тебя в норму, но мне больно на тебя смотреть — у тебя даже нос синий. Если не хочешь чай, прими горячий душ.

Но Агата меня даже не слушала, она сняла куртку, пристроила её на вешалку и сказала:

— Роберт, останься на ночь.

— На ночь? — удивился я. — А как же пани Митрош? Завтра ведь понедельник.

— Плевать. Я хочу, чтобы ты остался.

Я на секунду призадумался, как бы так отказаться, чтобы не показаться совсем уж невежливым, но не успел. Агата быстро подошла ко мне, вцепилась ледяными пальцами в мою голову и страстно меня поцеловала. Очень страстно. Горячий поцелуй холодными с мороза губами — это было необычно, такого я раньше не испытывал.

Агата целовала меня так неистово, будто мы не виделись сто лет. Она прижалась ко мне всем телом так сильно, будто нас кто-то собирался растащить. И я почувствовал, как её покидают страх и тревога, а основной эмоцией становится страсть.

«Да кто я такой, чтобы отказывать этой прекрасной девушке?» — это была моя последняя осознанная мысль в тот вечер, после неё я соображал уже не очень хорошо.

Проснулись мы одновременно, практически в одну секунду — видимо, нас что-то разбудило, возможно, какой-то шум с улицы. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, затем Агата улыбнулась, а я её поцеловал и спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Уже намного лучше, — ответила Агата.

— Я больше не чужой?

— Всё ещё какой-то другой, но уже не чужой.