Вызов

Я был почти уверен, что в случае моего поражения, разочарованный Нидербергер отправит меня в Краков или ещё куда-нибудь в тот же день. Он ведь обмолвился во время нашего разговора, что должен был это сделать незамедлительно, сразу же как узнал про мои способности. У него явно было предписание на такой случай. Но он его нарушил. И мне не стоило заставлять его сожалеть об этом поступке. Надо было добыть ему кубок. Я был уверен, что в этом случае смогу вернуться в Восточный и получить заслуженный отдых перед отправкой в Краков. Хотя бы сутки, в течение которых следовало бежать.

Конечно, чтобы совсем не подвергать себя риску, можно было убежать и до турнира, но я очень надеялся, что поездка в Белосток поможет мне раздобыть побольше информации. Поэтому решил рискнуть. Главное теперь было — выиграть кубок. В том, что я пройду отбор на турнир, я не сомневался.

Когда мы с Агатой закрыли тему любвеобильного заместителя Нидербергера, я хотел расспросить её о самочувствии после инъекции, но не успел — подруга неожиданно стала совсем уж серьёзной и сказала:

— Я сделала ещё восстанавливающее память зелье. Помоги мне его принять.

Это было неожиданно. Я даже растерялся и спросил:

— Какая именно помочь тебе нужна?

— Наверное, моральная, — ответила Агата. — Мне очень страшно.

— Если страшно, то, может, не надо?

— Надо. Я вижу, что ты всё вспомнил: кто ты, откуда и как сюда попал. Я же вижу, что ты мне многое не договариваешь. И я тоже хочу вспомнить. Но очень уж страшно.

— Боишься, что воспоминания тебя не обрадуют?

— Этого не боюсь. Страшно пить зелье. Я никогда не забуду, как тебе было плохо. Это было ужасное зрелище. Не хочу, чтобы меня так скрутило.

— Но без этого, как я понимаю, невозможно добиться эффекта.

— Думаешь?

Меня терзали противоречивые чувства. С одной стороны, мне хотелось, чтобы Агата вспомнила, кто она такая и откуда родом. Тогда мы бы вместе подготовили побег и вместе сбежали. Вдвоём у нас было бы намного больше шансов на успех. Но с другой стороны, я помнил, как мне было плохо и больно от этого зелья, как меня выворачивало, как я чуть не сошёл с ума. И я вполне допускал, что не лишился рассудка лишь благодаря моему девятому уровню, способностям к эмпатии и натренированному во время занятий в Кутузовке мозгу. А вот Агата вполне могла сломаться — и я бы себе этого не простил.

— Не то чтобы думаю, — вздохнув ответил я. — Практически уверен в этом.

— Но я очень хочу вспомнить своё прошлое! — воскликнула Агата, чуть ли не плача.