Дисперсия (СИ)
- Автор: yugoslavian bastard
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Дисперсия (СИ)». Краткое содержание книги:
Я сел рядом с ним и потянулся к его руке, которая лежала поверх одеяла. Взял её в свои, аккуратно, не сжимая, как обычно. Мне правда было бы легче, если бы пришлось приложить физическое усилие - например, если бы надо было кого-то побить. Смотреть на грустного Гордона было не приятно, внутри все сжималось от беспомощности. Я не должен бежать за каким-то Леоном Кваттрокки, не на этот раз. Тогда я должен был сесть рядом с ним, не донимать лишними вопросами, просто проявить внимание и быть рядом, может, тогда он почувствует облегчение и отпустит наконец то, что его так расстроило.
Гордон, наконец, спустя пару минут, пока я в голове мысленно пинал воображаемого обидчика, взглянул на меня, и я расслабил свое лицо, постарался не хмуриться и улыбнулся. Насколько вообще это было возможно - я ненавидел смотреть на кого-то с такой нежностью, потому что мне казалось, что нежность во взгляде делала меня уязвимее, слабее. И это меня почему-то дико раздражало. Мне всегда хотелось казаться суровым, отрешенным, я часто хмурился, ходил с задумчивым лицом. Но при виде Гордона все равно превращался в комок растаявшего сливочного масла. А когда он смотрел на меня так пристально, то я вполне мог, если бы имел на то силы, просто раствориться в воздухе, как русалочка, превратившись в морскую пену.
Я улыбнулся, и сердце ещё сильнее сжалось. Все-таки, было тяжело сдерживаться вот так, и сидеть совсем рядом, ничего не предпринимая.
- Извини, что не приготовил ничего на ужин, ты, наверное, очень голоден.
- Что? Нет, пустяки, что ты сразу о еде, - Я нервно усмехнулся, слова стали вылетать из рта так же быстро, как и воздух, в такт сердцебиению. Словно я все это время задержал дыхание и вот сейчас, под момент, все вывалил наружу, весь скопившийся углекислый газ. - Я не хочу есть, я поел на работе, да, даже скажем так, наелся. Вредной пищей, правда, но ты же не осуждаешь, хаха? - Я в миг успокоился, сменив улыбку на растеряние выражение, выглядел, наверное, как чокнутый клоун. Гордон недоумевающе смотрел на меня, не спуская глаз, словно сканировал меня, вдруг я соврал.
- Ничего страшного, если мы один раз не будем ужинать, - уже спокойным тоном добавил я, положив голову ему на плечо. Так хотелось быть ближе, чем возможно, просто взять обнять его и забрать все его неприятные мысли с собой.
***
Гордон ненавидел ходить в школу в целом, но зимой особенно. И это после дня рождения и каникул, которые следовали за ним. Солнце было словно фальшивое и светило как лампочка, ярко, но без должного тепла, особенно днем. Зато вредные лучи так и норовили ударить прямо в глаза. Гордон сидел на холодной скамье, в школьном дворе, предварительно перед этим стряхнув с деревянной поверхности снег. На нем не было перчаток - он забыл их дома, и поэтому пальцы слегка окоченели, покраснев. Было больно и неприятно водить ими по холодному снегу, но он терпел, как и должен был. Ему было 9 лет, и было уже давно пора научиться совладать с неприятными чувствами. Так говорила Рене. Вот и тогда, когда он ощутил наплыв неприятного удушья при одной только мысли о плохой оценке, словно доступ кислорода в лёгкие перекрыло, и дышать внезапно стало невмоготу, он сильно нахмурился, сжав руки в кулаки и уставился себе под ноги. Только не плакать! Не в школе, перед чужими людьми. И не перед приходом Рене. Она этого не одобрит, ещё сделает замечание, которое тяжёлым камнем ляжет на совесть Гордона.
- Ты чего тут один сидишь? А где твои родители?
Стемнело довольно быстро. Прошло всего полчаса, а Гордон уже чувствовал, как на его ресницах аккуратно улеглись снежинки.
- Опаздывают, - хмуро ответил он, с неохотой подняв взгляд на того, кто потревожил его раздумья о неизбежном.
Вильгельм Норд слегка наклонился, чтобы разглядеть лицо одноклассника, и улыбнулся в ответ. Сел рядом. Гордон на это лишь коротко фыркнул - этого ему ещё не хватало, чтобы его размышления о тяжести бытия плохим учеником прервала назойливая компания Вильгельма Норда.
- А снег стряхнуть? - язвительно произнёс он, когда заметил, как Вилл приземлился рядом, на скамью, предварительно не расчистив себе место.
- А, - мальчик неосторожно состряхнул со своей куртки остатки снега, и снова сел рядом. Гордон закатил глаза.
- Что? - он словил на себе пристальный взгляд одноклассника.
- Могу подвезти, за мной мама на машине скоро приедет.
- Не надо.
- Ну почему? - Вилл резко выпрямился и достал из кармана куртки телефон. С цветным экраном. Не то, чтобы Гордон ему завидовал, ему хватало и черно-белого. Но родители Вильгельма были такие внимательные, никакие старания Гордона не завидовать его не работали. Он не мог избавиться от мысли - хотелось такого же внимания к себе, своим желаниям от родителей. Просто чтобы Рене вела себя, как все нормальные мамы, хотя бы иногда, и не игнорировала его существование.
Гордон не понимал, почему у Вилла была такая весёлая, улыбчивая мама, излучавшая тепло, и он не боялся её так, как боялся собственной - было страшно даже представить, как Рене скажет ему, что он снова разочаровал ее.
- Потому что мне мама не разрешила ехать в машине с незнакомыми людьми, - он соврал, потому что Норды были ему знакомы уже несколько лет.
- Но ведь мы не незнакомые, мы же друзья, - Вилла, кажется, задели слова Гордона. Он вопросительно уставился на “друга”. Неужели Гордон не считает его своим другом? Ведь у них даже родители лично знакомы.
Гордон хотел было сказать, что ни на какую дружбу он не давал согласия, но прикусил язык, заметив на себе пристальный взгляд Вилла. Глаза у Вильгельма были разного цвета - один карий, а другой - зелёный. И от этого у него был такой нелепый вид, что становилось как-то не по себе от собственной грубости. Да и смотрели эти глаза ему прямо в душу. Гордон боялся, что Вилл уже прочёл его мысли и успел обидеться. Но почему он так боялся обидеть того, кто его так раздражал?
- Ладно, - фыркнул Гордон. Вилл радостно улыбнулся.
Дома у семьи Норд было тепло, даже как-то непривычно душно для привыкшего к прохладному приему и отсутствующему интересу у родной матери Гордона. Внимание Джона Райнета всегда доставалось больше младшему ребёнку в семье. А здесь, в доме Нордов у всех было всего поровну, царила совсем иная атмосфера, от чего Гордону первое время было неуютно - даже дома он не ощущал себя чужаком настолько сильно. Его смущало внимание со стороны взрослых, которые не приходились ему ни родителями, ни даже дальними родственниками, такого внимания он не получал давно - ещё с четырёх лет, когда стал постепенно учиться самостоятельности во всем.
Возвращение домой после недолгого пребывание в необычном и совсем непривычном обществе семьи Норд ощущалось как резкая и совсем не мягкая посадка на жёсткую землю после свободного полёта. Гордону сразу напомнили о его правах и обязанностях, Рене отчитала его за такое легкомысленное поведение и безответственность перед ней. Джон, как и было всегда, не принимал в этом участие, он помогал Мэри с чем-то, что ей нужно было отнести в детский сад. Рене оставила Гордона одного в своей комнате, и он был снова полностью один, окружённый четыремя стенами и собственными мыслями. Как же ему хотелось поменяться с Виллом местами.
С каждым разом общение с Виллом как вредная привычка - сначала дарила Гордону тепло, а потом, когда он возвращался домой, то оно сменялось резким холодом, к которому он уже успел отвыкнуть. Рене совсем не нравилось, как её сын терял время попусту, в компании Вильгельма. Её раздражало весёлое выражение на лице Гордона и то, как он отвлекался от учёбы, как его больше увлекали беседы о чем-то детском, наивном и ещё большее желание завести питомца. Никакого животного в этом доме - таков был вердикт Рене, у которой, по её же словам, была аллергия на шерсть котов и собак, и которая не переносила на дух последних. Джон, чтобы как-то разрядить обстановку, попытался объяснить сыну, что послужило такому резкому отказу от подобной затеи, но это не особо помогло. Гордон уже затаил обиду на мать, которую с тех пор поклялся называть лишь по имени.