![Мужество любви [Автобиографический роман] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/6/9/0/muzhestvo-lyubvi-avtobiograficheskij-roman-download.jpg)
Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
— Выдайте товарищу талоны в нашу столовую. Пока он пообедает, соедините меня с бумкомбинатом, будем напирать.
…В субботу ночью на станции Воронеж-1 был отцеплен от скорого поезда Москва — Ростов вагон рулонной бумаги.
Утром «Коммуна» вышла с небольшим опозданием.)
Я рванул дверь промышленного отдела. Там — Котов с устремленным в одну точку взглядом… С заплаканным лицом Клава… Морев, сжимающий обеими руками голову… Словно сговорились: собрались, точно одна семья в час неизбывного горя.
…6 декабря. Похороны Кирова в Москве, на Красной площади.
Мы в конференц-зале, у радиоприемника. Переговаривались шепотом, будто рядом стояла урна с его прахом. Уже было объявлено, что на Кирова поднял руку отщепенец, ослепленный ненавистью, исключавшийся из партии, проникший в Смольный с вновь заполученным партбилетом.
Швер не пошел на траурное заседание в Большой драматический театр, захотел в эти часы быть со своим коллективом. Сидел, придавленный горем, у окна. Курил.
— После покушения на Ленина это самый предательский выстрел в истории человечества! — сурово обронил он.
У Котова воспаленные глаза… Чапай прислонился спиной к стене, лицо его застыло… Ильинский положил руки на стол, спрятал в них голову… Клава сжалась в глубоком кожаном кресле… Рядом со Швером, прильнув лбом к холодному стеклу, замер Морев. Бема и Прудковский настраивали приемник на волну Москвы.
Пришли Кретова и Подобедов. За ними — Дальний, Калишкин.
На пороге выросла полусогнутая фигура Князева в распахнутой шубе. Широко расставленными глазами он быстро пробежал по залу. В эту минуту ожил эфир. Князев остался в дверях. Только выпрямился, смял в руке шапку.
Красная площадь… Мы слушаем траурный митинг.
Каждые четверть часа — перезвон кремлевских курантов.
Траурный марш Шопена…
Отсалютовали пушки. Зазвучал «Интернационал»…
…Мы медленно покидали зал, точно уходили от свежей могилы.
Швер остался сидеть у окна. В руке — потухшая папироса…
Отлетали календарные листки. Время без удержу мчалось вперед, страна убыстряла шаг в гору. Краше стало и лицо нашей области: новая липецкая домна давала чугун наивысшего качества, в автоклавах СК-2 собирали тонны каучука, завод «Коминтерн» освоил выпуск двадцати марок новых машин для пищевой промышленности, Воронеж завоевал второе место в соревновании четырнадцати городов. Область наградили орденом Ленина[16]. Высшей награды был удостоен и Варейкис. В обком и «Коммуну» шел поток поздравительных телеграмм. В коллективе редакции было праздничное настроение. И сам город под Новый год выглядел нарядным: здания партийных и советских учреждений были иллюминированы; трамвайные вагоны, казалось, стали ходить ускоренней, украшенные красными флажками и полотнищами лозунгов; в Петровском сквере, впервые за минувшие годы, стояла новогодняя елка, усыпанная свежевыпавшим снегом, увешанная гирляндами крошечных цветных лампочек, увитая серпантинными лентами и струями серебристого дождя.
Тридцать пятый год ворвался в нашу жизнь непредвиденными событиями.
Покидал «Коммуну» Котов. ЦК послал его ответственным редактором областной «Амурской правды».
— Неужели, Котыч, расстаемся навсегда? — спросил я, опечаленный разлукой с другом.
— Мы же, Борис, «Аяксы»! — весело шумел Котов. — Всегда и всюду должны быть вместе!.. Поедешь со мной?.. Горы, леса, Амур-батюшка, золото, уголь и… Нюся!
А я в ответ тем же тоном:
— Черноземные поля, сосновые боры, синтетический каучук, ионизация и… Вера!
— Добре, подожду. Как в Рассказове. Приедешь!
В набитом доверху вещами купе мягкого вагона разместилось в далекий путь семейство Котовых. Взбудораженный, вспотевший от укладки чемоданов папаша нетерпеливым жестом сдвинул теплую кепку на затылок.
— Еду еще с бо́льшим удовольствием, чем тогда, в Рассказово. Чувствую огонь в крови!.. Сам понимаешь: высокое доверие, работа на форпосте страны! — с силой сказал он.
Нюся хныкала:
— Увозит нас Шура на тот свет…
Клава успокаивала:
— Не на Луну же, Нюсенька… Ленин что говорил? Дальний Восток хоть и дальний, а нашенский!
Майя и Галочка примостились на диване, как две живые куклы. Моргали длинными ресницами, не понимая, куда их везут. Раскрасневшаяся от волнения Нюся с неутолимой нежностью обнимала то Веру, то меня.
— Приезжайте в Благовещенск, непременно! — с отчаянной твердостью проговорила она. — Вы не представляете, как я полюбила вас обоих, привыкла к вам!
16
К этому времени ЦЧО вновь была разделена на четыре области: Воронежскую, Курскую, Орловскую и Тамбовскую.