Сочинения в четырех томах. Том 3
- Автор: Фрэнсис Дик
- Год: 1997
- Язык: русский
- Год: ТЕРРА
- Переводчик: Михаил Иосифович Гилинский
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Сочинения в четырех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
А его дебютом в детективном жанре стал «Фаворит» (1962). В четырехтомник вошли детективные произведения Фрэнсиса.
В третий том вошли романы «Перелом» и «Ставка на проигрыш».
— В прошлом году мы испытали его в открытом гандикапе, — сказал Ронси.
— И он выиграл четыре скачки из шести, — закончил я за него.
— Ну, ясно, вы это знаете по долгу службы. Пэт! — крикнул он. — Сведи его в стойло! — Он снова повернулся ко мне. — Хотите посмотреть остальных?
Я кивнул и вслед за Пэтом и двумя другими лошадьми отправился через двор к строению, из-за угла которого так неожиданно появился Питер.
За ветхим амбаром в аккуратный ряд выстроились шесть чистеньких деревянных стойл под шиферными крышами со свежеокрашенными деревянными дверями. В отличие от всей фермы, на которой царил распад, они содержались в идеальном порядке. Нетрудно было догадаться, куда вкладывает фермер сердце и душу, конечно же, — в главное свое сокровище.
— Ну вот, — сказал Ронси. — У нас всего одна скаковая лошадь помимо Тиддли Пома, Клондайк, на котором я только что был верхом. Весной он участвовал в скачках гунтеров. По правде сказать, не очень удачно. — Он подошел ко второму стойлу, ввел в него лошадь и привязал. Когда снял и седло, я увидел, что Клондайк куда в лучшей форме, чем Тиддли Пом, впрочем, это мало о чем говорило, разве о здоровье, так и распиравшем его шкуру.
— Выглядит он отлично, — отметил я.
— Дармоед, — бесстрастно произнес Ронси.
— Он иноходец, — с сожалением прокомментировал Пэт у меня над ухом. — Никак не может перейти на рысь. Жаль…
Несмотря на немногословие, я различил в его голосе нотку злорадства и искоса взглянул на него. Он спохватился и попытался изменить выражение лица, однако я догадался, что успехи лошадей вызывают у него противоречивые чувства. Рано или поздно они будут участвовать в скачках на Национальный приз, а он — нет. Там нанимают более опытных жокеев — любителей и профессионалов. В отношении между отцом и сыном существовали свои подводные течения и острые углы.
— А кто в других стойлах? — спросил я Ронси.
— Вон там, с краю, старый серый гунтер и две кобылы, обе жеребые. Одна из них, Пиглет, мамаша нашего Тиддли Пома. А отец — тот же производитель.
Молния, подумал я, редко попадает в одно и то же дерево.
— Что ж, тогда вы сможете выгодно продать жеребенка.
Он презрительно фыркнул:
— Она числится за фермой.
Я усмехнулся про себя. Фермеры имели право тренировать лошадей, вкладывая в них немалые деньги, но при продаже лошадь попадала под статью дохода, и сумма облагалась большим налогом. При продаже Тиддли Пома или его брата пришлось бы отдать почти половину выручки департаменту налоговых сборов.
— Джо, выведи кобыл, — сказал Ронси третьему наезднику, безмолвному и хрупкому на вид старичку, чья кожа на лице и руках была обветрена и походила на древесную кору. Тот выпустил лошадей на луг. Питер стоял у ворот рядом с Пэтом. В отличие от брата он выглядел крупнее, увереннее в себе и куда простодушнее.
— Славные у вас сыновья, — сказал я Ронси.
Тот поджал губы. Сыновья, по-видимому, не были предметом его гордости. В ответ на мой заискивающий комплимент он сказал:
— Пошли в дом, там и спросите все, что вас интересует. Вы сказали, это для журнала?
Я кивнул.
— Пэт! — крикнул он. — Привяжи этих трех как следует и задай им корм, а Джо пусть займется изгородью. Питер, у тебя тоже дел полно. Ступай, работай!
В молчаливом поведении мальчиков таился закипающий бунт. Они нарочито помедлили, а потом двинулись прочь, храня невозмутимое выражение на лицах. Крышка над котлом пара. В один прекрасный день Ронси может и ошпариться. Мы быстро пересекли двор и прошли в кухню. Мясо все еще текло. Ронси обошел лужицу и сделал мне знак следовать за ним в небольшую полутемную прихожую.
— Мэдж! — крикнул он. — Мэдж!
Отцу повезло не больше, чем сыну. Он, как и Питер, пожал плечами и провел меня в комнату, убогую и обшарпанную, как и все в доме. Вокруг на полу и стульях валялись разные вещи, письма, газеты, одежда, игрушки и прочий совсем уже непонятный хлам. На подоконнике высилась ваза с давно увядшими и засохшими хризантемами, а на потолке бесстыдно красовалась паутина. В камине громоздилась кучка остывшего еще вчера пепла.
— Садитесь, если найдете, где, — сказал Ронси. — Мэдж позволяет ребятам творить в доме черт знает что. Слишком мягка с ними. Вне дома я этого не терплю.