Сочинения в четырех томах. Том 3
- Автор: Фрэнсис Дик
- Год: 1997
- Язык: русский
- Год: ТЕРРА
- Переводчик: Михаил Иосифович Гилинский
- Жанр: Другие детективы
Электронная книга - «Сочинения в четырех томах. Том 3». Краткое содержание книги:
А его дебютом в детективном жанре стал «Фаворит» (1962). В четырехтомник вошли детективные произведения Фрэнсиса.
В третий том вошли романы «Перелом» и «Ставка на проигрыш».
— Я вижу, вам нравится сознавать свою власть?
— А кому не нравится?
— Как сказать…
— Власть всегда разлагает? — Голос ее звучал саркастически.
— Каждого в своей мере. Интересно знать, в чем ваша слабость.
Она засмеялась.
— Деньги, я думаю. Преподавателям их вечно не хватает.
— Но зато у вас есть власть.
— Надо же иметь хоть что-нибудь, раз не можешь получить все.
Я опустил голову, чувствуя, как исказилось мое лицо. Трудно более точно обрисовать положение, в котором я пребывал вот уже одиннадцать лет.
— О чем задумались? — спросила Гейл.
— О том, как бы залучить вас в постель.
Она, казалось, онемела от возмущения. Я поднял глаза, готовый к любым проявлениям оскорбленного женского самолюбия. Ведь я мог и ошибаться в ней.
Но я не ошибся. Она смеялась. Польщенная.
— Весьма откровенно.
— Ага.
Я поставил стакан на стол и поднялся, улыбаясь.
— Опоздаю на поезд.
— После таких-то заявлений? Нет, теперь вам нельзя уходить.
— Именно после таких.
Вместо ответа она приблизилась, взяла меня за руку и вложила пальцы в золотое кольцо, венчавшее застежку молнии у нее на платье.
— Иди сюда.
— Но мы знакомы всего часа три, — запротестовал я.
— Однако раскусил ты меня через три минуты.
Я отрицательно помотал головой:
— Три секунды.
Зубы ее блеснули.
— Мне нравятся незнакомцы.
Я потянул кольцо вниз и понял, что именно этого она и ждала.
Мы лежали рядом на белом пушистом ковре, казалось, весь мир отлетел куда-то на миллион световых лет, и я не торопил его возвращение.
— А что, твоя жена тебя не слишком балует?
Элизабет, подумал я, о Господи, Элизабет! Но иногда, хотя бы иногда… Столь хорошо знакомое ощущение вины захлестнуло меня горячей волной. Мир снова придвинулся вплотную.
Я сидел, слепо глядя в темноту комнаты. Гейл, видимо, поняла, что допустила бестактность, со вздохом поднялась и не сказала больше ни слова.
В горе и радости, с болью подумал я. В бедности и в богатстве. В болезни и благополучии буду с тобой, только с тобой, пока нас не разлучит смерть. Так я поклялся.
В ту пору давать клятвы было легко. Но я не сдержал слова. Гейл была четвертой за одиннадцать лет. И первой почти за три года.
— Будешь так сидеть и дальше, опоздаешь на поезд, — прозаически заметила она.
Я взглянул на часы. Оставалось пятнадцать минут. Она вздохнула:
— Так и быть, подвезу тебя до станции.
Мы успели с запасом. Я вышел из машины и вежливо поблагодарил.
— Еще увидимся? — спросила она без всякой заинтересованности в голосе. Ей просто нужна информация.
Как далека и холодна была она по сравнению с той женщиной на белом ковре. Включилась, выключилась. Как раз это меня и устраивает.
— Не знаю, — нерешительно произнес я. Светофор на краю платформы загорелся зеленым.
— До свидания, — спокойно сказала она.
— А что, Гарри и Сара всегда играют в гольф по воскресеньям? — осторожно спросил я.
— Всегда.
— Тогда, может быть…
— Может, позвонишь, а может — нет, — кивнула она. — Что ж, по крайней мере это честно. А я, может, буду дома, а может — нет. — Отчужденно улыбаясь, она смотрела на меня через опущенное боковое стекло.
О, такая не зарыдает, если я не появлюсь. Но если приду, примет.
Она подняла стекло и отъехала, не помахав рукой, не обернувшись.
Зеленая гусеница электропоезда тихо подползла к станции, чтобы унести меня домой. Сорок минут до вокзала Ватерлоо, потом на метро Кингс-Кросс. И три четверти мили пешком.
— Вы опоздали, — произнесла мать Элизабет с заранее рассчитанной долей раздражения.
— Извините.
Я наблюдал, как она сердитым рывком натягивает перчатки. Пальто и шляпа были уже на ней.
— Поразительная беззаботность! Пока доберусь до дома, будет почти одиннадцать.
Я промолчал.
— Эгоист. Все мужчины эгоисты.
С ней не было смысла ни соглашаться, ни спорить. Неудачное и кратковременное замужество оставило в ее душе и сознании незаживающие раны, которые она усердно демонстрировала перед единственной дочерью. Когда я познакомился с Элизабет, та панически боялась мужчин.
— Мы поужинали, — сказала свекровь. — Посуду я оставила мисс Вудворд.
Не было ничего более утешительного для мисс Вудворд, чем обнаружить в понедельник утром груду тарелок с застывшим на них жиром.
— Прекрасно, — ответил я, фальшиво улыбаясь.