Двух дорог пересеченье (СИ)

— Неси сюда, — Владимир протянул руку. — Наверное кто-то с запоздалым поздравлением, — предположил он, улыбаясь Наташе.

— Это доставили из дворца, — пояснил Алёшка. — И если глаз меня не обманывает, письмо привёз личный помощник государя.

Лицо Наташи, будучи на протяжении всего завтрака счастливым, мгновенно померкло. Письмо от самого императора?! Она с тревогой посмотрела на Владимира, только-только взявшего в руки послание.

— Государь решил лично поздравить нас со свадьбой? — задумчиво проговорил Корф, надламывая печать Николая Павловича.

Покамест он разворачивал лист бумаги и читал написанный текст, Натали сидела с притихшим видом, взволнованно затаив дыхание.

— Ты позволишь спросить: что там? — произнесла она, когда Владимир принялся складывать письмо вчетверо.

— Меня вызывают в Зимний. На аудиенцию к Николаю, — произнёс он отрывисто. — Это приказ, поэтому весьма желательно явиться сегодня.

— Но зачем?

— В письме не говорится, для чего я понадобился императору.

Владимир поднялся со своего места. Следом за ним встала Натали, не сводя с него требовательных глаз.

— Думаю, мне надо поторопиться. Государь не любит ждать. Пойду переоденусь и поеду, — приблизившись к ней, он взял её руку и поцеловал. — Нашу прогулку придётся отложить. Но ты не расстраивайся: быть может я вернусь через пару часов, и мы успеем за сегодняшний день совершить задуманное. Не скучай без меня.

Оставив её, Владимир стремительно пошагал к двери.

— «Быть может»?! Что это значит? Что ты можешь не вернуться домой? Я ничего не понимаю! — бросала она ему вдогонку.

У самых дверей он остановился. Постояв так, словно собираясь с мыслями, Корф повернулся к ней с лицом, по которому сложно было угадать: волнуется ли он, испытывает ли страх перед неизвестностью, догадывается ли, зачем его вызвали в Зимний?

— Всё будет хорошо, — улыбнулся он напоследок. — Не тревожься ни о чём. Я вернусь. Обязательно!

И вышел вон из комнаты.

***

Она буквально влетела в свои покои и, пронесясь вихрем по гостиным и будуару, остановилась только тогда, когда оказалась посреди гардеробной. Вся в нетерпении, Наташа звала Алёну, пока не дозвалась и не велела той поскорее помочь ей одеться и причесаться. В то время как затягивался корсет, застёгивалось платье; покуда она сидела и ждала, когда горничная кончит с причёской, в голове стучали одни и те же вопросы: «Зачем Владимир понадобился государю? И отчего так спешно, стоило только вчера случиться их свадьбе?»

Когда с туалетом было покончено, Наташа, набросив на плечи тёплую пелерину, поспешила обратно на половину мужа. Одну за другой открывала она двери, не обращая никакого внимания на обстановку, которая непременно заинтересовала бы её, окажись она здесь при других обстоятельствах, пока не нашла его в собственной гардеробной, стоящим напротив высокого зеркала и рассматривающим нечто блестящее в небольшой коробочке.

— Ты почему оделась? — удивился Владимир, обернувшись на шелест юбок.

Он сменил свой светлый утренний наряд на чёрный сюртук и точно такие же брюки. «Вновь облачился во всё чёрное, словно вдовец!» — подумала с горечью Натали.

— Я поеду с тобой! — объявила она, подходя к нему.

— Зачем? В Зимний, кажется, меня вызвали, — ответил мягко Корф, захлопывая крышку.

— А затем, что если государь что-то задумал, то пусть обрушивает свои приказы на нас двоих. Я тебя не оставлю, не брошу — даже подобной мысли не смей допускать!

— Милая, дорогая, любимая моя Наташа, — вздохнул он, откладывая коробку на стоявший рядом камин. — Ради одних этих твоих слов я готов пойти на любые тяготы и испытания, уготованные судьбой.

— Ты тоже думаешь, что это приглашение — не просто так? Что государь задумал нечто, способное разлучить нас? — вопрошала она, пока её вдруг не осенило: — Или эту идею ему подкинул сын! Что он наговорил тебе, когда приезжал в поместье?

— Их высочество высказывали сомнение по поводу того, что я осмелюсь на тебе жениться.

— И вот — мы поженились! Значит, это Александр, он что-то задумал и тут же взялся за претворение в жизнь своего плана! Как это гадко и подло!

— Извини, но мне пора идти. Что толку гадать? Когда всё можно узнать непосредственно из первых уст.

Помедлив несколько мгновений, он вновь взял в руки отложенный футляр и протянул его Наташе:

— Здесь мои полковые награды. Пусть побудут у тебя. Я хочу, чтобы и ты, и сын гордились мной.

— Я же сказала, что поеду с тобой! — упрямо повторила Натали.

Однако коробочку всё-таки взяла в руки.

— Нет! И это моё последнее слово, — произнёс он твёрдо, с нажимом, но абсолютно беззлобно.

Точно также он разговаривал с Ванечкой, когда хотел что-либо донести до сопротивляющегося ребёнка.

— В-володя! — предприняла она последнюю, отчаянную попытку, стискивая до боли в пальцах футляр с наградами. — Я прошу!

Вместо ответа он наклонился и коснулся губами её губ.

— Я уже горжусь тобой! Я люблю тебя!

Натали едва ли не выкрикивала слова, глядя на то, как он медленно отстраняется от неё, опускает руки, лежавшие ещё мгновение назад на её плечах, и, обходя, уходит прочь из комнаты.

— Я люблю тебя, я люблю тебя! — шептала она обессиленно, прикрыв глаза, слушая за спиной удаляющиеся шаги.