Двух дорог пересеченье (СИ)

— Ладно, ладно, — смилостивился Репнин, — иди сюда, герой.

Друзья крепко обнялись.

— Желаю счастливой семейной жизни! — Михаил напоследок похлопал Корфа по плечу и вновь подошёл к Натали: — До свидания, сестрица! Оставляю тебя на попечение твоего мужа.

Наташа сама бросилась брату на шею с объятиями.

— Теперь наше детство окончательно кончилось, — шепнул Репнин ей на ухо. — Я люблю тебя, Наташа!

— И я тебя, Миша!

— Похоже, нам действительно пора, — князь взял под руку Елизавету Петровну и компания направилась в сторону выхода. — Не вздумайте забывать про нас с Лизой — в нашем поместье вы всегда желанные гости!

— Ты так говоришь, словно мы и не соседи с тобой вовсе! Разумеется, не забудем! — крикнул на прощание Владимир, помахав им рукой.

Перед тем, как лакей закрыл за ними входную дверь, Михаил Репнин ещё раз обернулся, запечатлев на память образ сестры. Наташа, одарив его на прощание очередной счастливой улыбкой, приняла подставленный локоть Владимира и они, развернувшись, стали подниматься наверх.

— Не обращай внимания на слова Миши. Он похоже переживает, что теперь не единственный любимый мужчина в моей жизни, — сказала Натали.

— Его можно понять: будь у меня такая сестра, я бы тоже ревновал её ко всем остальным представителям мужского пола.

— Ну уж нет! Я бы не хотела, чтобы ты был моим братом. Как бы, в таком случае, я вышла за тебя замуж?

— И вправду, неразрешимая задача! — вторил он шутливым тоном.

Осилив последние ступеньки, молодожёны остановились. Дальше было два пути: либо налево — в покои Натали, которые она, как хозяйка дома, должна была теперь занимать; либо направо — в комнаты Владимира, где он жил уже очень давно. Наташа, пребывая в некоторой нерешительности, повернулась к нему.

— Весь день ждал того момента, когда мы останемся одни, — Владимир приблизился к ней вплотную и положил руки на талию.

— И я. По правде сказать, я слегка устала от столь пристального внимания, — кивнула Натали, кладя свои руки поверх его.

— У нас впереди оставшийся кусочек вечера и после — целая ночь только для нас двоих. Иди к себе. Я скоро приду. Обещаю долго не томить тебя в одиночестве.

— Ладно, договорились!

Подмигнув, он поцеловал её руку и отправился на свою половину. Некоторое время Наташа стояла на своём месте, любуясь роскошной мраморной лестницей, чьи перила по случаю свадьбы украсили гирлянды из белых пышных гортензий и трогательных анемонов, нежно-розовых и чайных роз, а ещё веточек зелени. В больших мраморных вазонах, стоявших по бокам сверху и снизу от ступеней, крупными гроздьями свисали белые головки петуний. Это она предложила все эти цветы незадолго до торжества, когда Владимир спросил её мнение. И он, к великому удовольствию невесты, сделал всё в точности так, как она сказала. Натали вновь улыбнулась — уже в который раз за этот день — и пошла в свои покои.

Половина дома, которая теперь принадлежала ей, тоже подверглась спешному обновлению. В гостиную, открывающую комнаты Натали, натянули новенькие шёлковые обои солнечного жёлтого цвета и ими же переобили мебель, а в дополнении повесили на высокие карнизы шторы с ламбрекенами из этого же материала. В сочетании с позолотой, украшающей лепнину потолка, хрустальной люстрой голубого цвета, голубым ковром и настенными зеркалами, отражающими обстановку, всё это вместе дарило ощущение и впрямь сказочное. Наташа прошла мимо камина, на котором тикали золотые часики. Как-то раз она обмолвилась своему жениху, как бы ей хотелось, чтобы одна из комнат была в столь жизнеутверждающих тонах, ведь в Петербурге так мало солнца и тепла. И её желание взяло и осуществилось!

За жёлтой гостиной последовала зелёная, потом синяя, миновав которую, Натали попала в будуар, чьи стены украшали красные обои с золотыми веточками. Тоже новенькие, поклеенные не далее как на прошлой неделе. Здесь имелся туалетный столик в стиле барокко, выкрашенный коричневой краской, с изогнутыми ножками, на концах которых были приделаны львиные лапы. На столик поставили трюмо — она давно мечтала о таком, ведь как удобно смотреть на себя с трёх сторон сразу! Массивное кресло разместили у окна, рядом с другим, небольшим столиком, за которым по утру можно было завтракать. Или читать, когда ей вздумается. Тут же, в некотором отдалении, у стены находилось бюро с откидной крышкой. Чтобы писать письма, длинные и не очень, но непременно радостные, изобилующие всевозможными новостями. В высоченном камине из серого мрамора с гербом Корфов посередине, расположенном рядом со столиком для письма, весело потрескивали дрова. Их звучный треск добавлял не только тепла, но и особого уюта всему помещению.

Но главным украшением комнаты, по мнению Наташи, являлась большая кровать в нише, с роскошным бордовым бархатным пологом, высокой, в меру мягкой периной и кучей подушек, положенных у изголовья. У неё никогда не было такой гигантской кровати. Поддавшись соблазну, она подошла к постели и, раскинув руки, плюхнулась на воздушные подушки. Стало так хорошо и расслабленно, что Натали, перевернувшись на спину, позволила себе понежиться пару-тройку минут, давая отдых ногам, после чего вспомнила о том, что в скором времени к ней придёт муж. Владимир. Она села и позвонила в колокольчик. Явилась горничная Алёна, та самая, взятая из загородного дома Корфа и бывшая до недавнего времени на побегушках у Варвары. Уж больно понравилась Натали добрая, скромная и трудолюбивая девушка. Алёна, пока ещё с трудом верившая, что теперь состоит при барышне, и не при абы какой, а при «баронессе Наталье Александровне», к которой успела проникнуться искренней симпатией, быстро отчиталась и о нагретой воде в кувшине для умывания, и о растопленном камине, и о приготовленной ночной сорочке для своей хозяйки.