Новый Рим на Босфоре [publisher: SelfPub]

Безусловно, такие оценки – добрая лесть по отношению к погибшему Отступнику со стороны его горячего почитателя. Особенно впечатляют тезисы Марцеллина о достоинствах царя, которые стали известны «всему миру». Заметим также, что, перечисляя склонившие свои головы народы, историк говорит не обо всей вселенной в римском ее понимании, а исключительно о восточных народах, с которыми никогда ранее Юлиан еще не воевал, – до последнего дня это было постоянное и тяжкое бремя Констанция.

Очевидно, перечисленные достижения не заслуги Юлиана, а результат многолетней работы предшественника, усмирившего варваров и нанесшего персам немалый урон. Можно сравнить срок царствования Юлиана – неполных 3 года, расстояния и средства передвижения, чтобы прийти к несложному выводу о том, что кузнецом мирных и дипломатических побед нового василевса являлся исключительно Констанций. Помимо этого нельзя не добавить, что едва ли кажется вероятным то обстоятельство, что, укрепив пограничные крепости гарнизонами, Юлиан заставил врагов просить мира и отказаться от своих планов по нападению на Империю. Это далеко не те меры, которые могут привести к столь серьезным последствиям.

Сколько бы ни были миролюбиво настроены соседи, Юлиан в скором времени задумал поход на персов. Конечно, этот враг постоянно донимал римлян, но именно в эту зиму, с 361 на 362 г., серьезных угроз не демонстрировал. Безусловно, императором явно двигало чрезмерное честолюбие. Ему было мало, что персы остановлены на границе, царю хотелось наглядно продемонстрировать мощь своей веры и собственные исключительные дарования, приумноженные древними богами, победив персов на их собственной территории! И ранее него блистательные римские полководцы пытались сделать это, но обычно терпели неудачи при редких (хотя и ярких) победах. Однако Юлиан, предавшись гаданиям и посоветовавшись с предсказателями, решился на этот опрометчивый и гибельный шаг[400].

Впрочем, объективности ради заметим, что напряженность Римо-персидских отношений и мощь обеих держав изначально предполагали, что рано или поздно цветы конфликта будут вновь обильно политы кровью солдат. Как говорят, еще св. Константин Великий планировал поход на Персию незадолго до своей смерти. Что двигало святым императором – можно только догадываться. Как утверждают, воспринимая себя как защитника всех христиан, св. Константин еще в 324 г. поручил Персидскому царю Шапуру II выступить гарантом их прав и интересов. Разумеется, царственному персу, придерживающемуся культа зороастрийцев, мало улыбалась эта перспектива. Но, опасаясь св. Константина, он до времени скрывал свое недовольство, хотя уже в 335 г. осмелился напасть на Месопотамию и потерпел неудачу. Святой император не согласился пролонгировать мирный договор с Персией в 336 г., но начал подготовку к походу, который, увы, не состоялся[401]. Как уже говорилось выше, его деятельность продолжил император Констанций, теперь за дело взялся Юлиан.